Не думаю, что она вообще обо мне вспоминает. У нее сейчас забот выше головы.
Кирилл присмотрелся к пятну, выдохнул и решил, что стол уже не спасти. Сам виноват – довел до такого состояния, что проще выбросить, чем привести в порядок. Жаль, со своей жизнью он не мог поступить также.
– Ее выписывают завтра, – сообщил Марк, пытаясь надавить на друга. – Приедешь?
– Нет, – вновь отказался Кирилл, оглядываясь по сторонам. Кухня почти блестела. Если не считать некоторых не поддающихся восстановлению нюансов, то ему удалось навести порядок.
Оставалась еще остальная часть квартиры. И если Кир так и будет страдать от бессонницы и ненужных мыслей, за неделю с квартирой и творящимся в ней хаосом управится без проблем.
И во всем опять был виноват он.
Надо же было додуматься лезть целоваться к Соне! Кир злился на себя. Напугал девушку, которая доверяла ему. И ведь совсем недавно клялся, что домогаться не будет, а тут руки распустил, прижал к себе, едва не переступил черту, после которой для них уже не было бы возврата.
И если в клубе свой порыв он мог объяснить простым желанием пошалить и обмануть Ирину, которая ревностно относилась ко всему, что умудрилась выпустить из рук по собственной глупости, то, оставшись с Соней наедине и сорвавшись, он не мог оправдать ничем.
– Зачем тогда звонишь? – поинтересовался Марк, возвращая Кирилла в реальность.
– Можешь мне помочь кое с чем?
– Смотря с чем, – отозвался Марк, хотя Кирилл знал, что тот не откажет. Пусть их дружба и висела на волоске, но Марк был из тех людей, которые всегда давали шанс оправдать себя.
За это Левин и ценил их дружбу.
Перекинув смартфон в другую руку, Кирилл отправился к раковине, с трудом перебирая хромающей ногой, и продолжил говорить:
– Мне нужны контакты таксиста, который нашел меня в ту ночь, – произнеся это, Кирилл удивился: слова давались легко. Он больше не переживал, как раньше, когда горло забивал комок, язык превращался в безжизненный орган, прилипающий к небу. Сейчас он мог говорить.
Кажется, благодаря усилиям Сони и ее безграничному запалу, столь заразительному и дурманящему, Кирилл наконец-то смог перешагнуть через себя. Через страхи, в которых он горел последние месяцы и едва не сгорел дотла.
Соня – его спаситель. Ангел-хранитель.
Поняв это, Кирилл вцепился свободной рукой в край столешницы и уставился на сверкающий безукоризненной чистотой кран. И не единой грязной тарелки в раковине. У него прогресс! Кир усмехнулся, зажмурившись.
