– Хуже не стало, если ты об этом.
Соня нахмурилась.
– Сильно болит?
– Болит. Пройдет. Наверное, когда-нибудь, – вздохнул он, распрямляя пальцы. Поднял ладонь, отыскал руку Сони и сжал ее пальцы. – Врач посоветовал пройти обследование еще раз.
– И ты его пройдешь. Хорошо?
– Конечно. – Кирилл кивнул, зная, что в этот раз сопротивляться не будет. Он сделает все, что понадобится, лишь бы не расстраивать Соню.
Между ними опять повисла тишина. Кирилл слышал собственное молотящее сердце в груди и хаос от мыслей в голове.
Он должен сказать. Должен признаться.
– Много лет назад, – зашептал он, лаская пальцы девушки, очерчивая ногтевые пластины и касаясь мягкой кожи, – я был глупым и влюбленным мальчишкой. Я думал, что любовь бывает раз в жизни. Наивно, конечно же, но тогда я вбил себе в голову эту мысль и пронес ее с собой на много лет вперед. До недавнего момента… – он сделал паузу, взглянув на Соню. Она смотрела вперед. Почти не дышала. – Я влюбился в подругу сестры. Она казалась мне лучшей девчонкой на свете.
Идеальной по всем параметрам, которые можно придумать в тринадцать лет. Вот только для нее я был лишь братом подруги. И всё.
Соня сжала его ладонь. Кирилл вновь взглянул на девушку. Теперь Соня смотрела в ответ.
– А потом случилось то, что едва не стало для нашей семьи кошмаром. Эта девочка обвинила Нику, что та стащила у них дома ювелирное украшение. Какая-то брошка или кулон, что-то в этом роде… Черт, я даже не помню, что она якобы стащила, но тот факт, что эти обвинения смешали нашу семью с помоями, я не мог забыть.
– Брошь? – выдохнула Соня. – Поэтому… Поэтому ты так посмотрел на подарок, который я подготовила для мамы?
Кирилл кивнул.
– Да, я вспомнил. – Он пожал плечами. – То есть обрывки воспоминаний. Не более.
– Но это важно?
Кирилл вновь кивнул.
– Да, важно. Потому что я встретил эту девочку. Нет, теперь уже, конечно, она не девочка. Взрослая женщина, замужняя, с тремя детьми. У нее своя жизнь, в которой мне никогда не было места.
Она не раскаивалась за то, что оболгала мою сестру, лишь бы выйти сухой из воды. Лишь бы сделать так, как сказали ей родители. И тогда я понял, что она совершенно чужой для меня человек, любовь к которой я пронес, как мне казалось, через огромный кусок своей жизни. А всё, что осталось мне – разбитое сердце. Это случилось в тот чертов февральский день. Если бы я только знал, чем всё закончится…
– Ты все ещё любишь ее?
Кирилл покачал головой.
– Я был дураком.
