— Буйволов? Откуда здесь буйволы?
— Здесь есть кипарисовые плантации — болотные наделы для выращивания сахарного тростника. Там справляются только буйволы, потому этого добра в деревнях хватает. Но это далеко на юге.
— К тому же это и не деревня.
— Не деревня, но в городке ошивается много крестьян с окрестных хуторов. Они пропивают выручку с сахарных заводов и городских боен. И случается, имеют на руках пару голов крупного рогатого скота.
— Небось это мясо жесткое.
— Да, жесткое и невкусное, но все же лучше, чем мясо пресмыкающихся.
— Этнодорфическая фауна?
— Она самая.
— Джек, ты понял? — на всякий случай уточнил Хирш.
— Да, «девятки» берем с собой. И у меня вопрос: я могу познакомиться с савояркой?
— А ты не слишком спешишь? — усмехнулся Хирш.
— Все нормально, — кивнул Штоллер, объезжая очередную яму, перед тем как выехать на грунтовую дорогу. — Сейчас сами все увидите.
20
Казалось, городок спал. Не было слышно скрипа калиток, собачьего лая, шума прогреваемых двигателей автомашин — никто не собирался спозаранку на работу.
Лишь пару раз дорогу перебежали кошки и женщина лет… впрочем, здесь Джек задумался и определить возраст женщины не смог — двадцать тире сорок лет, у савоярок была весьма своеобразная внешность.
Штоллер прибавил газу, и машина заскрипела покрышками на следующем повороте, здесь повсюду были мощенные камнем дороги.
Джек зевнул, ему уже хотелось спать, ведь они протряслись в пути почти всю ночь.
Главная площадь оказалась размером с площадку для фильдийского футбола — ни добавить ни убавить.
С одного конца размещалась типичная провинциальная парикмахерская с многозначительным названием «салон», у входа в которую дремали две собаки.
На другом конце площади находился бар, и стоянка перед ним была заполнена мотороллерами. Одни из них принадлежали пижонам и были покрашены в цвет «серебристый электрон», другие носили следы самостоятельной рихтовки.
Небольшие модели с пампушечками, цветочками и мягкими игрушками на руле принадлежали женщинам, а пара машинок с кузовами выдавали в их хозяевах владельцев небольших лавок.
Запарковав броневик, Штоллер проверил запоры на дверях, и команда вошла в бар, который оказался заполнен на две трети. В помещении отсутствовали окна, чтобы не напоминать о времени суток, имелись две стойки с веселыми барменами и небольшая площадка для танцев, на которой, под весьма своеобразную местную музыку, выделывали замысловатые па две пары и человек пять одиночных танцоров, двое из которых были женщинами.
