– Надежду? На что?! – Лезешь в душу? Получай! – Мол, уговорили, умиротворили, заставили разойтись, не дали разгромить… Да чем больше таких вестей, тем меньше они успокаивают! Мэтр Инголс, это ведь неотвратимо. И если это то, из-за чего Алва установил карантин, то что же он ничего не написал, не передал, не объяснил?!
– Итак, – уточнил дотошный мэтр, – вы близки к выводу, что удержать от бунта еще недавно спокойный город не получится?
– Да! – Ну вот, слово сказано! – Только никак не могу понять почему.
– Давайте попробуем спокойно разобраться.
– Мэтр Инголс откинулся на спинку стула. – Вы согласны, что поводом везде служит что-то свое, но затем различия пропадают?
Законник кошачий! К чему ни прикоснется, какой-то реестр выходит, хотя… Лэйе Астрапэ, ведь так оно и есть! Всплеск злобы и ее растекание по ближайшим дворам… Обязательно находятся случайные вожаки вроде утреннего торговца, они орут, их слушают, и вот уже толпа куда-то рвется, кого-то гонит, бьет, убивает…
– Собственно, смысл всюду один и тот же, – заключил прохлопанную Робером, но, вне всякого сомнения, блистательную речь мэтр, – найден кто-то плохой.
Причины могут быть любые: торговец задрал цены, мастер подмастерьев держит впроголодь и заваливает работой, голодранцы приличных людей не просто побеспокоили, но и ограбить вздумали. Причина не важна, важен враг, которого надо истребить. И у вчера еще мирных людей пробуждается жажда крови…
– Мэтр Инголс, – перебил Робер, – а вам не страшно?
– Мне очень страшно, – с достоинством признался юрист.
– Развитое воображение, отсутствие военного опыта и привычка по косвенным признакам предсказывать плачевный результат суть составляющие трусости. Теперь вы, Эпинэ. Скажите, вам не хочется выкатить пушки и хлестануть по злобным тварям картечью?
– Рано!
– Я не о целесообразности. Вам не хочется уничтожать?
– Хотелось… Когда ребят Халлорана волокли на фонарь.
– А сейчас?
– Мало ли чего я хочу… – Или не хочу. – Понадобится стрелять, буду стрелять!"
"– Именно это я и хотел услышать.
Вас не тянет никого бить. Как и меня, вашего адъютанта, кардинала с его уцелевшими людьми… Когда Алва закрыл Кольцо, мы много рассуждали о чуме, теперь по понятным причинам мы о ней молчим, но всегда были те, кто заболевает первым, и те, кто не болеет вовсе…
– Монсеньор! – выпалил вбежавший Жильбер, за которым маячил парень с прилипшими ко лбу волосами. Очень знакомый. – Ранен полковник Халлоран. Тяжело… У Двух Рыцарей настоящий бой!..
