Только бы не вспомнили, что они творили осенью…
– Лучше бы вспомнили, – буркнул Эпинэ и в который раз сам вспомнил. Парнишку-арбалетчика. – Тогда били убийц и мародеров, причем в одиночку, а теперь сами…
Мевен угрюмо кивнул, мэтр Инголс оторвался от бумаг, внимательно посмотрел на военных и… ничего не сказал, только захлопнул крышку чернильницы.
– Монсеньор, – резко бросил Никола, – дом барона Капуль-Гизайля не только богат, но и хорошо известен, а все начинается с грабежей. Люди нам нужны, но я счел необходимым выделить барону охрану.
Знакомство с «Тенью» сейчас может и не помочь.
– Спасибо… – Робер прикрыл руками глаза. Никола побеспокоился и об этом. Никола, не ты!
– Графиня Савиньяк собиралась к Капуль-Гизайлям, – добавил с порога Левий. – Ее сопровождает очень толковый офицер и полсотни гвардейцев. Я очень удивлюсь, если графиня не предложит барону помощь, и еще больше удивлюсь, если барон откажется.
– Тогда Тератье вернется.
– Спасибо, Никола. Я должен был сам…
– Просто мы проезжали поблизости.
– Почему одни все время «проезжают поблизости», а другие вечно вдали, даже если беда у них под носом?
– «Считай себя ближе к опасности», – словно прочитал мысли Левий и пояснил: – Морская заповедь. Она была старой уже в гальтарские времена.
– Я составил реестр сил, на которые можно положиться. – Мэтр Инголс неторопливо и, несмотря на полноту, ловко выбрался из глубокого кресла. – Само собой, вы можете и должны меня поправить. Итак… Южане – две с половиной тысячи без малого.
Гимнеты и гвардия – около семи сотен. Церковная гвардия – около семи сотен. Полк Халлорана – пять сотен. Резервный полк – пять сотен. Городская стража – менее полутора тысяч. Всего чуть больше шести тысяч. Примерно столько же, сколько в полках бывшей Резервной армии.
– Их командиры сейчас выполняют приказы. – Карваль намек понял сразу, Робер тоже.
– Как поведут себя солдаты, если станет горячо? – Мэтр никого щадить не собирался.
– Зимой мародеров приходилось призывать к порядку с помощью петли.
– Жители Олларии вряд ли это забыли, – задумчиво проговорил Левий. – Хотелось бы верить, что злоба горожан удержит худших солдат от предательства в той же мере, в какой лучших удерживает долг. Но я не могу не отметить, что мои собственные мятежники вели себя очень похоже на городских погромщиков.
В приемной застучали торопливые шаги, из-за двери донесся невнятный разговор адъютантов.
