– Монах! – удивленно закричал некто коричневый и тучный. Он стоял, водрузив ногу на какие-то обломки, и тыкал пальцем в сторону Пьетро. – Пискуньи, псинка, щенок, баба и монах!
– И кучи хлама. – Торчащий ближе всех к двери Сэц-Пьер пнул поверженную арфу. – Монах, выбирай. Вино, мясо или любовь?
– Мясо с перьями и мясо с шерстью. – Третий, в черных панталонах и оранжевом камзоле, был слишком плечист для матерьялиста. – Свежее, теплое мясо… А, ханжа?
– Ты добыча или охотник? – Коричневый шагнул к Пьетро через обломки, и Арлетта вдруг поняла, что это разломанная клетка, а желтые кучки на ковре – трупики морискилл.
– Братья, – Пьетро разжал пальцы, и выпущенная пичуга заметалась по комнате, – я… будьте…
– Нет, голубок, не буде…
Люди заговаривали по очереди, и так же по очереди Арлетта их замечала.
– Брат мой, позовите слуг! – Марианна в кресле у окна прижимает к груди исходящую лаем Эвро.
– Пусть попробует! – Фальтак, судя по стати и камзолу, это Фальтак, держит за ноги мраморную фигурку.
– Друг мой, умоляю, не двигайтесь! – На занесенную над каминной доской статуэтку в ужасе смотрит барон в покосившемся парике.
– Сударь! – Мальчик-флейтист скрючился в углу в шаге от черно-оранжевого детины; в Сэ так же скрючился конюх, которого лягнула лошадь. – Сударь!
– Братья мои, будьте же милосердны. – Пьетро, уже без птички, перебирает свои четки. Склонив голову и не глядя на пьяных – они не могли быть трезвыми! – гостей. Габетто они не видят, как и графиню. Габетто они не соперники. Разве что плечистый…"
"– Умоляю, спокойно! Это Солнечный демон! Школа Сольеги!.
. Поздние Гальтары… Это…
Это не может продолжаться долго, это тянется вечность. Золотая от солнца и шелков комната наполняется смертью, будто тонущая лодка водой.
Первым гибнет Солнечный демон, с маху разбитый об угол камина. Разлетаются и засыпают ковер осколки, барон стонет и закрывает лицо руками.
– Вот чего стоит ваш хлам! – хохочет Сэц-Пьер; это его смех они слышали на лестнице.
– Для начала годится и щебенка, – плечистый делает шаг к баронессе, – но сейчас полетят мозги.
Давай собачонку, девка! Или хочешь сперва…
– Придурок!
Нет, собачку баронесса не выпускает, но вторая рука у нее свободна, а в вазе рядом стоят розы.
Высокие золотистые цветы хлещут по мужскому рылу, рыло подается назад вместе с телом. Заливается лаем Эвро, Фальтак оборачивается к Марианне, тучный – к Пьетро, флейтист прячет лицо в коленках. Часы с золотыми грифонами начинают отбивать полдень.
