Заодно и Ульриха-Бертольда сплавил, теперь наслаждаемся тишиной.
– Ужас Виндблуме? Здесь он, что ли?
– Был здесь, – кивнул Эмиль, пытаясь понять, что же все-таки его смущает. – Хотя теперь его верней называть «Ужас Мельникова луга». Ну и «Ужас Западной армии» заодно. Слышал бы ты, как он нас костерит… Короче, наплел я старикану, что лишь его опыт воителя поможет превратить марагов в достойных солдат и поднять их воинский дух, и прочая, и прочая, и прочая… Ну и намекнул, что во Франциск-Вельде ожидается нечто непредвиденное и надо быть начеку.
Барон поверил, взял шестопер, и нам стало хорошо. Про Бруно хочешь?
– Хочу.
– За гусаком остается численный перевес. В Мариенбурге и окрестностях не меньше шестидесяти тысяч, но они, похоже, никуда наступать не собираются. В Доннервальде – пятнадцать, и все это время дриксы укрепляли и без того сильную крепость. Мы стараемся за ними следить, они – за нами, но их дозоры – я тебе об этом писал? нет? – избегают стычек и сами в бой не лезут; вот это мне не нравится… Так, сейчас закусим.
– Ветчина, монсеньор! – весело объявил рэй Кальперадо, втаскивая в комнату объемистую корзину. – Масло, марагонский сыр, зелень… Хлеб теплый еще.
– Отлично, – одобрил Эмиль. – Адъютантам тоже взяли?
– Да, монсеньор.
– Тогда приятного аппетита. Кыш. – Эмиль сдернул прикрывавшее корзину полотно и потянул носом. – Помогай, если есть хочешь.
Снедь в два счета перекочевала на стол, и тут Эмиля осенило.
– Что у тебя с рукой?
– Ничего.
– Мне-то чего врать, ты же все левой делаешь.
– А… Вот ты о чем. Привык, пока был в Гаунау.
– Так и продолжай! А то если ты останешься, все запутаются."
"– Особенно ночью? – Лет десять назад братец показал бы язык, сейчас ограничился ухмылкой. – Так вот, почему Бруно сидит тихо, я знаю. Более того, он, скорей всего, и дальше будет так сидеть. Умер кесарь, и в Эйнрехте началась заваруха, причем скверная на редкость. В Олларии, если до вас еще не дошло, тоже, так что призовем Райнштайнера и начнем думать.
– Ты, кстати, знаешь, кто теперь командор Горной марки вместо Вольфганга?
– Знаю. Я. Про старика-то что слышно?
– Отлеживается в своем имении. Надо бы ему написать, но руки не доходят… Значит, Бруно не до нас, зато нам сейчас будет до него!
– Осади. – Лионель принялся нарезать окорок. Левой. – Нам нужно заключить с Бруно перемирие, и чем скорее, тем лучше. Со мной приехал дружок Хайнриха, надеюсь, медведь объяснит гусаку, что и как.
