Очень серьезные люди наполняли молоком ведра и устанавливали их на особые черные поддоны, которые закреплялись в разукрашенных лентами и цветами тележках. Еще более серьезные судьи после строгой проверки привязывали к ведру особый бубенчик, удостоверяя готовность участника к гонке. Победителем становился самый быстрый среди аккуратных и самый аккуратный среди быстрых. Награда – пегая телка в серебряном венке – была выставлена на всеобщее обозрение в дальнем конце поля.
– Сырные гонки очень интересно и поучительно есть, – объяснил Йоганн.
– Их два раза смотрел маршал Алва, но я совсем мокрый и хочу обливаться водой и чисто одеваться.
Чарльз хотел того же: Ульрих-Бертольд был беспощаден не только к ополченцам, но и к помощникам, с которыми ополченцы «сражались», к тому же, давая «уткам» перевести дух, барон развлекался поединками. Давенпорт продержался на четыре чиха дольше Бертольда, но на добрых три минуты меньше Йоганна. Лучше всех себя показал Придд, но и он оказался бессилен, когда разошедшийся барон решил сменить шпаги на алебарды.
Сам Зараза, впрочем, был доволен, как и убедившийся в никчемности нынешней молодежи ветеран.
– Завтра нам не зтанут мешать эти глюпые телеги, – объявил он на прощанье, – и я показывать фам буду, что есть настояшчее занятие. Не вздумайте пить фечером больше фосьми крушек и набивать шелудок утром.
– Восьми? – не поверил своим ушам Бертольд, успевший оценить размеры марагской посуды.
– Дедушка шутит?
– Насколько я успел узнать, Ульрих-Бертольд к шуткам не расположен. – Валентин вытер лоб платком и пригладил волосы. – Барон подходит к другим с теми же требованиями, что и к себе. Думаю, он выпьет именно восемь кружек.
– Это так, – подтвердил Йоганн. – Восемь – это много, но не совсем. Я пью шесть, Норберт пил пять…
– Господа, – предложил Валентин, – давайте не будем сегодня вспоминать свои потери. У нас будет для этого время, когда мы пойдем в бой.
– Маршал Эмиль должен отбирать Мариенбург до зимы, иначе он не Савиньяк!
– Господа, – Бертольд изобразил сразу Придда и Йоганна, – давайте сегодня не будем вспоминать о войне. У нас будет для этого время, когда мы будем пить восемь кружек пива. Господин полковник, вы куда? Лагерь и чистые рубашки там…
– Оттуда идут люди со странными лицами.
Чарльз вгляделся и не мог не согласиться: с марагами что-то было не так.
