Придд не давал забывать о войне даже вдалеке от сражающихся армий, по большому счету это было правильно, хоть и отдавало Ульрихом-Бертольдом.
– Отлично, – согласился Валентин. – Мы с Йоганном будем вас ждать у подножья холма. Добрый вечер, господин Трогге.
Кругленький Абель прокатился меж грозных орудий и принялся объяснять артиллеристам, что генерал Вейзель сейчас с семьей и вряд ли прервет свой отдых.
– Мы тронуты тем, что госпожа Юлиана привезла во Франциск-Вельде старшую дочь. – Подойдя к талигойцам, Трогге понизил голос.
– Конечно, она не для наших парней, но такое уважение мы не забудем! А пушки, их ведь можно принять и послезавтра?
– Уже нельзя, – засмеялся Бертольд. – Смотрите. Ну что б нам было не заключить пари на дюжину ваших пирогов!
По склону деловым шагом поднимался Вейзель. Победивший примерного семьянина артиллерист не мог не проверить, что новенького притащили мараги перед самым праздником, но такого не ожидал и он. Генерал безмолвно обошел надраенные реликвии, уперся взглядом в намертво притороченную цепями к катафалку мортиру и вопросил:
– Ну и зачем оно нужно, вы подумали?
Нестройный ответ в духе «всякое оружие пригодится» его не удовлетворил.
– А где я вам тут крепость возьму, которую из этой мортиры обстреливать можно?
– Ближайшая, – не преминул уточнить подкравшийся Придд, – Мариенбург.
Бертольд прыснул, но мараги сочли, что их поддержали. Они были полностью согласны с господином полковником. Мариенбург ведь надо отбивать? Надо. Вот и отобьем, только сначала, как и принято у добрых людей, приветим осень.
– Пусть у вас и свои осадные орудия есть, поновее, но и наша «графиня» лишней не будет.
– Вот увидите…
– Сюда довезли и до Мариенбурга довезем!
– А сама красотка в порядке…
– Вот оковку лафета подновили, а так все в отличнейшей сохранности…
– И бомбы к ней есть, не сомневайтесь!
Вейзель не сомневался, к тому же, будучи человеком вежливым, никого обижать не хотел.
– Откуда у вас это произведение эйнрехтских мастеров? – полюбопытствовал он, уже сдаваясь.
– «Отлита мастером Штефаном Гиссером с учениками для герцога Руперта фок Фельсенбурга, да хранит его святой Торстен».
Вперед выступил худощавый порывистый мараг, похоже, старший в команде; он был готов поведать захватывающую историю, но не успел – Ульрих-Бертольд, закончив урок, пленил командующего марагским ополчением и теперь желал видеть генерала Вейзеля. То, что тут же оказался комендант лагеря, грозного старца полностью устраивало.
