Если вы с батюшкой продолжите в том же духе, высший промысел заменит в вашей фамилии «о» на «у». Навсегда. Подумайте об этом, раз уж этого не сделал ваш дядя, когда, к несчастью для любезного отечества, занемог.
– Если потребуется, – отрезал капитан, – я заставлю вас уважать если не моего дядю, то мою шпагу. Ваше счастье, что я сейчас занят, но если вы скажете еще слово, я вряд ли смогу удержать ее в ножнах!
– Боюсь, я тоже не смогу удержать… собаку. – Виконт задумчиво посмотрел на растянувшуюся возле его сапог тушу.
– Понимаете, это львиная собака, а львы прыгают с места. Я могу разве что попробовать убедить Готти обойтись передними зубами… Готти, ты готов на некоторые уступки?
Волкодав поднял голову. Опасности для хозяина он не видел никакой, а потому остался лежать, просто присоединил к голосу Валме свое артиллерийское «гав!». Мол, шел бы ты отсюда, приятель, и желательно побыстрее.
– Сударь! – Рука Дарзье легла на эфес. – Вы забываетесь!
– Это Готти-то? Упаси Великий Бакра!.
. Но давайте по существу. Как вы оказались в тылу, если Южная армия, к которой вы приписаны, выступила на помощь сражающейся Западной? Откуда у вас капитанская перевязь, ведь вы ходили в теньентах? Кто дал вам право безобразничать за спиной действующего Проэмперадора Юга и портить людям завтрак?
– Граф Дорак… Граф Дорак…
– Оставьте. Ваш отец не регент и не Проэмперадор, хоть у него и проклюнулось воображение. «Командующий Кольцом Эрнани…» Чувствуется, что Дидерих был еще и Сэц-Дораком.
Марсель был беспощаден и великолепен; пожалуй, он снискал бы одобрение самого мэтра Инголса. «Вначале, – пытался наставлять Эпинэ старый законник, – вопросы, которые сбивают с настроя, потом насмешка и как завершение – козырь из рукава, пусть и небольшой. Все вместе ломает самую крепкую линию…» Линия Дарзье крепкой не была. Капитан явно пытался придумать достойный ответ и не мог, однако жаль его Роберу не было. За спиной начальства прятали усмешки солдаты, предсказанная Валме байка вызревала на глазах.
Скрипнули половицы – хозяин бочком подобрался к окну и отодвинул занавеску: двор был полон адуанов. Козырь Валме был не из мелких, и повернувший голову на скрип Дарзье это понял.
– Я доложу о вашем самоуправстве, – нашелся наконец он.
Валме бросил на стол кошелек.
– Сто таллов против десяти, что ваш батюшка после встречи с моим впадет в меланхолию и отучится… забираться в чужие астры.
– Столько же на то́ же.
