Не останавливаясь, мужчина нагнулся и подхватил приличных размеров палку. Селина прижалась к стене сарая, а потом, не соображая, что делает, резко выбросила руки вперед, и растопырившийся кот полетел прямиком в перекошенную морду.
Рычание сменилось пронзительным воем, переполошившим, казалось, все поместье. К вою примешалась яростная брань – дворецкий пытался, прикрывая одной рукой глаза, отодрать от себя зверя, Маршал же старался запустить когти поглубже. Потом сразу с двух сторон на двор выскочили люди – старший конюх и несколько его помощников, выскочили и замерли в недоумении.
Объяснил все сам «котодранец»: он сумел наконец отшвырнуть зверя и, подхватывая с земли оброненную палку, выдал тираду предельной гнусности. Тут ему вновь пришлось отвлечься на Маршала, ненадолго, но этого хватило. Селина успела только начать: «Он на меня…», как молодой парень в кузнечном фартуке со всего маху врезался в обидчика девушки сбоку. Следом налетели остальные. Пара увесистых ударов по голове, и урод уже не мог подняться, тогда его принялись бить ногами.
Старший конюх к веселью не присоединился, у него были дела поважнее. Ловко накинув на все еще топорщившего шерсть кота куртку и крепко прижав зверя к груди, он повернулся к Селине: мол, я вас провожу и киску вашу поднесу, нечего тут делать, без нас справятся.
Девушка молча пошла вперед, конюх задержался, обернувшись на своих ребят, а те старались, лупили с душой, крепкий с виду мужчина уже не брыкался и не ругался, только хрипло охал, и тут вмешалась Селина, потребовав прекратить избиение.
– Монсеньор, – объяснила она, – понимаете… Он совсем такой, как вы говорили. Я подумала, вы захотите посмотреть.
6
Вот и познакомились с графиней… Хорошо так познакомились! Луиза не рыдала и не ржала в голос лишь потому, что не знала, что ее душит – слезы или смех.
Савиньяк вытрясал из свидетелей душу, мать ему помогала, Селина, морща от усердия лобик, вспоминала выплеснутые на нее пакости, словно урок. Непонятные слова дочка заменяла теми, что были ей известны; получалось нелепо до чудовищности и чудовищно до нелепости, особенно когда невинная дева объясняла, что ее посылали в Ноху…
– Или в Нуху? – Сэль не была уверена до конца.
– Там продают талигойских невольников. Этот человек мог хотеть, чтобы меня продали холтийцам…
– Я не думаю, что нам важны его желания. – Графиня говорила ровным голосом, но в черных глазах Луизе почудилась смешинка. – Мне кажется, Фарнэби, мы получили полное представление о душе вашего дворецкого.
