Сознавая, что он, мягко говоря, неправ, Робер наскоро объяснил посыльным, где его искать, свистнул Готти и помчался к Блору. Поднявшийся ветерок слегка разогнал пороховой дым и пригнал взамен тучу грязно-белого травяного пуха. Разумеется, летучая дрянь попала в глаз, пришлось останавливаться и вытаскивать. Утирая слезы, Эпинэ не сразу заметил, что стало тише, а потом по ушам саданул вопль:
– Отступают, твари такие! Не выдержали!!!
Робер бросился к «воротам» достойными Готти прыжками. «Бесноватые» были уже на середине луга, и они почти походили на людей, то есть на толпу горожан, которых непонятно зачем занесло в какой-то бурьян.
Никакого строя не было и в помине, но оружие бывшие мастера и торговцы не бросали и бежать не порывались. Выманивают? Нет, тогда именно что бежали бы.
– И вроде бы совсем близко подошли, – устало удивлялись вокруг, – и на тебе, не вперед, а назад!
– Порох кончился?
– Они и без пороха обходились… Забыл, с чего началось?
– Но ведь отступают! Отступают же!
– Что-то слишком уж хорошо, – пробормотал себе под нос изрядно закопченный Блор, разглядывая пятящийся к опушке строй.
– Слишком…
– Вот именно, – согласился Робер. За хорошим в последнее время всегда шло скверное, но непоправимая подлость сегодня уже была, так, может, обойдется? – Посыльный!..
Алаты, конечно, рубаки лихие, но лучше сразу помочь. И быстрее управятся, и дешевле обойдется.
– Монсеньор…
– Передай церковникам, пусть как могут быстро идут к «Лесной». Раз отсюда больше не лезут, резервы пока не нужны.
На обратном пути заскочи к мэтру Боннэ. Пусть займется ранеными и подкормит людей.
– Вы не думаете, что это конец? – уточнил Блор. – Эти твари сами на себя не похожи.
– Конец будет, когда подойдут кэналлийцы. – Робер отмахнулся от очередного пухового облачка. – А что полезут, то полезут, вопрос – когда. Хорошо бы Карои с Агили успели управиться.
– Р-ряв!
Уже минут пять как нюхавший ветер Готти странно и коротко взлаял и, подскочив, дунул вдоль стены, прежде чем Робер успел ухватить беглеца за ошейник.
А потом стало не до пса: сзади, у «Лесной», дико заорали, и тут же залязгало, загремело, горохом раскатились хлопки выстрелов. Руины, будто огромная слуховая раковина, доносили причудливо искаженные звуки. Разобрать в них что-либо было невозможно, но звериное ожесточение вспыхнувшей схватки они передавали в полной мере.
5
– Вечно! – вопил Марсель, вышибая чьи-то перебродившие мозги.
