Алат не потерял ни единого человека и отнюдь не казался вымотанным.
– Мы делали что могли, – рассказывал витязь, обтирая запыленного, но отнюдь не загнанного коня, – но эти твари, как бракованные гончие, руби не руби, прут вперед. За казной.
– Что?! – не поверил собственным ушам Робер.
– Так кричали вожаки, когда мы выманивали кавалеристов. Конница у них, к слову сказать, есть. До эскадрона… Хотел бы я сказать, что она была, но эти скоты так из-за пехоты и не вылезли, а пехота пряталась за деревьями. И какой осёл вздумал обсаживать дорогу!
Эпинэ словно вживую увидел немалые тополя, тянувшиеся в две линии до самого поворота на Старую Барсину.
Деревья могли бы прикрывать и отступающих, но возиться с дорогой к давно брошенному городу никто не стал.
– Кажется, был приказ Франциска, – припомнил Робер. – Сажать вдоль трактов деревья, чтобы люди зимой не сбивались с пути… Балинт, как они?
– Ничуть не изменились, – пожал плечами алат. – Мы обогнали их на пару часов. Что делаем?
– Вы поите лошадей и отдыхаете, мы перегораживаем дорогу.
Не здесь, ближе к Кольцу. Продержимся сколько можем, потом отойдем, а вы нас прикроете. Пока останетесь в тылу и на обочине.
– Хорошо, – кивнул все же уставший витязь. Он мог сколько угодно досадовать хоть на тополя, хоть на засевших за спинами пехоты вражеских конников, но без алатской «прогулки» драка началась бы уже к полудню, а так пришлось ждать и ждать.
Барсинцы задержались не на два часа, а на все три, и это было очень хорошо, поскольку долгого боя не вышло.
Замаячила и убралась назад, за поворот, группа всадников, а потом и по дороге повалила, и из кустов полезла пехота. Подошла, развернулась и открыла огонь, под прикрытием которого часть мерзавцев со всех ног бросилась вперед. Стрелки Робера ответили, но остановить атаку не могли.
Карои не ошибся: бесноватые остались бесноватыми. Смерти не боялись, перли как одержимые, причем солдат в первых рядах не было, только вооруженные чем попало горожане. Они таки дорвались до баррикады, и повторилось то, что было в Олларии, только второй волной здесь шли дезертиры, стрелять по которым было уже некому.
Командир барсинцев рассчитал верно, и Робер приказал отступать. Выручили витязи, дали возможность отойти, потом все вместе, огрызаясь на ходу, пятились к Кольцу. Начинало темнеть, дорога уводила дальше и дальше в невысокие заросли, потом показалась прогалина.
– Надо бить, – сказал Карои, и Робер согласился.
Алаты больше не пели.
