Эй, там!.. Подайте-ка даме темного, а девице ежевики! Ну так что там вышло с Надором?
Тень от сосны, прямая, будто гвардеец, медленно перемещалась, ординарцы подносили то пиво, то закуски, лучшей из которых оказался заплетенный в косу копченый сыр. Гаунау спрашивал, порой в беседу вклинивался бергер; не по разу слышавший все Савиньяк больше помалкивал. Когда солнце улеглось на закатный хребет, подпалив далекие ледники, дошло до недавнего кошмара. Вспоминать, как она билась меж мокрых стен, было мучительно, но Луиза знала, что не вправе не только врать, но даже умалчивать.
Она рассказывала и будто вновь тонула в жадной холодной грязи, вновь металась от тупика к тупику, вновь понимала, что выхода отсюда нет, вновь уже навсегда теряла Циллу… Если б только дочка продолжала где-то плясать и дразниться, пусть и без тени, зачем ей тень? Малышка не понимала, что мертва, как не понимала своего безобразия, а так выросла бы, взглянула в зеркало, и вот где была бы погибель!
– Сужающиеся проходы, – произнес маркраф.
– Как в песне об удачливом Ульрихе.
– Герцог Эпинэ тоже видел стены, которые не отпускают. – Селина так и сидела над блюдом ягод. – Мне рассказывала Айрис Окделл. Герцог Эпинэ очень сильно болел. Он бредил, и ему казалось, что он заблудился в агарисском аббатстве и никак не может выйти. Когда герцог Эпинэ пришел в себя, он все забыл, но те, кто его лечил, запомнили и ему рассказали.
– Откуда они это узнали? – спросил маркграф.
– Кто они? – пошел дальше Савиньяк.
Селина вздохнула.
– Ты не любишь ежевику? – рыкнул Хайнрих.
– Сейчас принесут сливок.
– Я люблю. – Селина взяла верхнюю ягодку. – Благодарю, ваше величество… Ваше величество, я хочу просить у вас помощи. Если убийца ее величества в Гаунау, не укрывайте его, это неправильно.
– Еще бы! – Королище стянул с пальца кольцо, которому до браслета оставалось совсем немного. – Это тебе, горностайка. Мой залог.
Селина спокойно приняла кольцо и посмотрела на маршала, но ответил бергер:
– Когда тебе принесут голову убийцы, залог нужно будет вернуть.
– Да, ваше величество, – подтвердила Селина, – я верну.
– Вот ведь, – умилился гаунау, чем-то напомнив Зою, – не то что некоторые… Так о чем мы там?
– О видении герцога Эпинэ, – подсказал Савиньяк, попивая вино.
– Я больше ничего не знаю. Герцог Эпинэ провожал нас в Надор, мы ехали в карете, а они с Айрис Окделл были верхом. Когда Айрис показывала мне Надор, она вспомнила про стены, которые не отпускают, и мы заговорили о другом.
