Капитан Арамона…
Удрали, и кошки их знают, явятся ли снова… В набитый сырой гнилью нос ворвался цветочный аромат, пьяно – все-таки пьяно! – качнулась и замерла громада дома. На правом флигеле гонится за утренней звездой флюгер-борзая, журчит фонтан, приветливо клонят головки заполонившие идеально круглую клумбу ранние астры. Валмон! Родимый и никуда не провалившийся.
– У, морковки, – поздоровался с астрами вернувшийся наследник, – ужо будет вам Мэгнус!
В голове тошнотворно гудело, а желудок свело так, словно кто-то вознамерился выдавить из виконта сок.
В довершение всего пробудился и взялся за старое гвоздь, он еще не понял, что затыкать дырку в душе ему больше не придется, для этого куда лучше подойдут казароны, дриксы и прочая дрянь…
– Это очень печально, – пропел под нос бывший офицер для особых поручений при особе Первого маршала Талига, – так вернуться домой, но долги соберано запишите за мной…
Поручения, правда, не было, но особым оно точно являлось. Марсель закинул сапог в идеальную клумбу и, не слишком торопясь, захромал к дому.
Гвоздь сделал свое дело, гвоздь был вышвырнут.
Эпилог
Дриксен. Ротфогель
400 год К.С. 16-й день Летних Волн
Мачты возникли на горизонте, когда город уже не спал и еще не проснулся. Подернутое легкими кружевными облаками небо было высоким и радостным, море – светлым и ленивым, ему снилось, что оно – зеркало. Не плескалась о каменный мол вода, обвисли флаги на флагштоках, замерли флюгера и листья деревьев, но трехмачтовый линеал шел на всех парусах, и паруса эти в лучах еще невидимого солнца казались розовыми, как перья фламинго.
"
"Удивленно вскрикнула портовая пушка, принимаясь отсчитывать выстрелы адмиральского салюта, потянулся к прозрачному небу тоже розовый дымок. Растаял. Корабль входил в гавань быстро и уверенно, не обращая внимания на сигналы связанных мертвым штилем сторожевых фрегатов. Гордость киршенбаумской верфи, он был известен всему побережью. Его узнали.
Его приветствовали. Он не ответил.
Форштевень пришельца рассекал стеклянное море, разбуженные волны, смеясь, лизали светло-коричневые борта, за кормой тянулся широкий посеребренный след. Флагман Западного флота стремительно приближался к берегу.
Удивленные моряки выскакивали на палубы, влезали на оголенные мачты, толпились у бортов, подносили к глазам трубы, снова грянула пушка. Корабль шел, подгоняемый непонятно откуда берущимся ветром.
