– Ойген отвел глаза от взбаламученной реки и теперь устало смотрел на Ариго. – Я пытался понять, что произошло, но это бессмысленно, по крайней мере сейчас.
– А что тут понимать? – удивился Жермон. – Ураган… С ночи собирался… Мы же чувствовали, только не понимали, что к чему. Не поймай нас Бруно, может, и дошло бы… Хотя бы до тех, у кого кости к ненастью ноют.
– Это очень простое объяснение, и оно может оказаться верным, но ты говорил не об урагане, и ты выглядишь обеспокоенным.
Жермон расхохотался. Как последний подлый болван, потому что был обеспокоен за армию, за свой фланг, за Арно, Валентина, за… Барона, в конце концов.
Генерал, которому надлежит спешно приводить в порядок вверенные ему войска, сходит с ума от страха за мальчишек и длинногривого доброго жеребца, это ли не смешно?! А еще на центральном кургане ждет вестей старик, а мэтр Лизоб как-то обмолвился, что сильный ветер и резкая смена погоды усугубляют сердечную болезнь… Тут заржешь вместо лошади, тут так заржешь!
– Герман! – Этот окрик стоил пощечины.
– Очнись.
Смех съежился в ком и застрял в горле, захотелось хоть за что-то ухватиться, и Жермон схватился за плечо бергера. Ком не давал говорить, но мысли скакали сумасшедшими белками, и среди них не было ни единой дельной. Ойген неторопливо высвободил из пальцев Ариго трубу и долго рассматривал горизонт.
– Войска левого крыла частично уничтожены, частично рассеяны по всему пространству от курганов до Эйвис. – Барон словно диктовал донесение, только рядом не было никого из порученцев, вообще никого.
– В непосредственной близости в ожидании приказа находится от пятисот до тысячи человек. Наиболее вероятное число – семь – семь с половиной сотен. Еще около роты – похоже, вальдзейцы – стоит отдельно.
– А твои? – выдавил из себя Жермон. – И «спруты»?"
"– Я не исключаю, что в число этих семисот входит остаток одного из моих полков. Кавалеристов в поле зрения нет, но есть нечто очень интересное. Пройди взглядом по следу речного смерча… Вон туда, левее…
– Вижу. – С «гусями» он и вправду угадал.
Унылые фигуры группами и поодиночке брели к Болотному. «Крашеные» синие, «крашеные» красные, навалившиеся на бергеров вчетвером на одного серые гвардейцы, теперь все они были одного цвета. – Сволочи!..
– Несомненно, но сейчас они нам не опасны. Ты не туда смотришь. Ближе.
Жермон послушно шевельнул трубой и не поверил собственным глазам. След от водяного смерча сперва словно бы нехотя, а потом резко сворачивал с, казалось бы, твердо выбранной дороги.
