Это было в середине прошлых Осенних Скал.
– В Багерлее?!
– Да.
– И как там? – Более дурацкого вопроса не придумаешь. Дурацкого и гадкого. – Извините.
– Ничего страшного. Что до Багерлее… Вы ведь бывали в лекарском обозе. На дознании время от времени достигают сходных результатов, только неприятель не знает, кого именно калечит, к тому же он намерен победить не одного, а безликих «всех». Я, по крайней мере, вижу разницу именно в этом…
Разницу он видит!
– Только не поймите меня превратно. Я был вынужден присутствовать при подобных разговорах, но меня самого расспрашивали иначе.
– Я тебя когда-нибудь убью!..
– У вас не получится. До нападения из-за угла с ножом в вашем доме не опустятся, а фехтую я сейчас лучше. Вам следовало бы начать заниматься с бароном Ульрихом-Бертольдом и графом Ариго. Или со мной.
– С тобой?!
– Разумеется, когда все образуется. Завтра нам обоим предстоит заниматься дриксами, на это в лучшем для нас случае уйдет целый день. Если вы заедете ко мне, я смогу предложить вам «Змеиной крови».
Хотите?
– Хочу, кляча твоя несусветная!
Глава 5
Бакрия. Хандава
400 год К.С. Ночь с 14-го на 15-й день Летних Волн
1
Они сидели с пустыми бокалами и таращились друг на друга через стол. Супруги! Два подвыпивших несчастья, одуревших от гитарных переборов, под которые курица и та ощутит себя орлицей и воспарит. Они и воспарили, забыв, что струна не может звенеть вечно, даже такая. Сжигали вечно глупых мотыльков свечи, чуть заметно вздыхали вместе с теплым ветром занавески, в окна и нос лез пряный аромат – цвело что-то местное.
Лето в дорогу еще не собиралось, лето еще звенело.
– Мой дружок меня поцеловал, ночь бросает звездные огни…
Мужчина напротив вздрогнул, и Матильда поняла, что поет. Дожили! Куда в'oрон, туда и ворона! Удивленная досада петь не мешала, только руки вдруг стали лишними – пришлось схватить бокал. Бонифаций ожил, налил.
– Никому его я не отдам, – промурлыкала принцесса, понимая, что получается двусмысленно и… весело! – Только с темной ночкой разделю…
По-алатски муженек не понимал, отчего стало еще смешней.
Женщина подбежала к окну, плеснула в невидимые цветы – поделилась с ночью и нечистью, после чего расхохоталась уже откровенно. Это было заразно, ибо Бонифаций немедленно разоржался и оказался возле жены. Не будь аспид супругом, Великолепная Матильда знала бы, что делать, а так пусть сам соображает, аспид бровастый…
Аспид сообразил, только им помешали. Стук в дверь был негромким и четким.
