– Да не переусердствуем! Ибо не для себя благое дело вершим, но для скорбящего мужа и всея олларианской церкви…
Не уронить от смеха бочонок Марселю как-то удалось, Ворон подхватил свою добычу и пинком распахнул дверь. Мелькнули выпученные адуанские глаза, и стало совсем смешно. Помощь охранников Валме отверг. Тащить тяжеленную пыльную штуковину было неудобно, особенно по лестнице, но соблазнение – вещь сугубо интимная, а встречные обалдевшие рожи с лихвой искупали тяготы не столь уж и длинного пути.
Расчет Алвы опять оправдался: удивлять – значит побеждать не только ошалевших от козлерийской атаки гайифцев, но и дам с пистолетами.
Выставить заявившихся с цветами и вином кавалеров епископская супруга, во всяком случае, не смогла.
– Это не Сакаци, – только и буркнула она, – делайте что хотите, только аспида вашего нет!
– Мы знаем. – Алва швырнул к ногам алатки багряно-синий ворох и улыбнулся во весь рот, окончательно отрезав хозяйке путь к отступлению. Ее высочество, хоть и без особой радости, приволокла из спальни поднос с предназначенными для утоления супружеской жажды бокалами и грохнула на стол рядом с фруктовой горой.
– Благодарю вас. – Марсель начал бы с погоды и комплиментов, Рокэ предпочел, весело насвистывая, заняться мансаем. – Мы воспользовались отсутствием вашего супруга. Как выражаются ревнивцы, сударыня, нам следует объясниться. Вы мне не нравитесь!
– Можно подумать, мне нравитесь вы! – предсказуемо взбрыкнула дама. – Вы… оба!
– Тогда где пистолеты? – спросил Ворон, не отрывая взгляда от янтарной струйки.
– Хорхе что, зря ими пожертвовал? Где блеск в глазах? Где отборная алатская брань?
Рокэ поставил наполненный кувшин на стол и резко, словно вступая в бой, обернулся:
– Вашу кавалерию, козлерию и артиллерию, вы праправнучка витязей и жена его преосвященства или сестра лысого Альберта?!
Если бы Марселю рассказали, он бы, наверное, поверил, но лучше единожды увидеть… Матильда Алатская, широко раскрыв сразу рот и глаза, хлопнулась в стремительно подставленное все тем же Алвой кресло.
Молча. Ворон с поклоном протянул даме наполненный бокал, и женщина механически сжала пальцы. Рот она закрыла, но глаза оставались все такими же широко распахнутыми и очень для ее лет красивыми. Матери бы так…
– Альберт – свинья, – хрипло выговорила принцесса и залпом выдула мансай, – но он мой брат!
– Не верю. – Рокэ кивком указал на кувшин и устроился в кресле напротив подлежащей очаровыванию дамы.
