– Проэмперадор может казнить и миловать, вот вы меня и помилуете. В обмен на убийцу.
– Так вы его все-таки знаете?
– Я знаю, кто Гамбрина точно не трогал. «Висельники». Тень тому свидетель.
– Никто из моих не убивал гайифского посла. – Спутник Салигана, отделившись от стены, с которой словно бы сливался, изогнул полумесяцем большой и указательный пальцы левой руки и приложил к губам. – Я сказал.
– Это клятва, – объяснила Марианна. – Он сказал. Она услышала.
– Я должен этому верить? – пожал плечами Эпинэ, понимая, что верит.
Не столько Салигану, сколько вот этому высокому грубоватому человеку. И Марианне.
– Лучше бы вам поверить, – буркнул маркиз, – иначе нам не сдвинуться с места. Тень ручается за своих подданных, я – за покойного. Конхессер был осторожен, как крыса, за него вечно расплачивался секретарь, а о плотских радостях покойный позабыл, когда мы с вами еще в девственниках ходили. Согласитесь, нет денег, нет и ограбления. И ссору он затеять не мог, не казарон.
– Допустим. – Предложение предложением, но почему не выходит как следует злиться на этого поганца? – Гамбрина не грабили, и он не приставал к грабителям и убийцам, тогда что случилось?
– Надеюсь, вы помните, что я оказывал конхессеру конфиденциальные услуги?
– Я помню, что сказал на суде Алва.
– Если б кэналлийцу это надоело, он бы с меня содрал шкуру. Если бы поймал, само собой. Но в'oрону с оленем нравилось между делом подкармливать павлина спорыньей…
– Герцог Алва, – перевела Марианна, – и граф Савиньяк знали, что Салиган брал деньги у Гамбрина.
– Не брал, – запротестовал шпион, – получал в знак благодарности, потому и знаю его как облупленного. Конхессер из тех, кто барахтается до последнего. Сидеть мало что в мешке, еще и с завязанными глазами, когда любезное отечество дерут мориски, было не по нему. Можете оскорбляться, но Гамбрин не лучше вас. Родную бабушку утопит, жила бы страна родная, вот и принялся за тех, кого по старой памяти держал за жабры.
А таких в Олларии не один и не два.
– И кто-то раздумал иметь дело с Гайифой? Похоже на правду, только кто?
– Будь это я, я бы тоже постарался сплавить посла закатным кошкам, но обормот вне закона дипломату без надобности. Конхессер мог бы вцепиться в вас, только чем припугнешь прощенного мятежника? Убийца кто-то тихий и праведный, и я его найду.
– Как?
– Растормошу былых собратьев по павлиньей кормушке и тех, кто мог оказаться таковыми.
