О регалиях Раканов вы, само собой, наслышаны?
– Да, – не стала вдаваться в подробности Арлетта. Левий не настаивал. Его высокопреосвященство весь ушел в чтение надписей, но графиня слишком плохо видела и слишком мало знала, чтоб не скучать. И вместе с тем ее не тянуло наверх. Кто бы ни вырыл этот подвал, здесь было удивительно спокойно, если б еще и скамья уцелела… Усаживаться на стол в Покое озарений было все же кощунством.
Арлетта в сопровождении факельщика неторопливо обошла всяческих Модестов и Гнеев, заглянула в первый из не дождавшихся своего мертвеца склепов и выбралась в коридор, где ждал Сэц-Пуэн с вконец нахохлившимся Шабли.
Пахн'yло погребом, стало зябко.
– Желаете подняться в парк? – В голосе коменданта звучала надежда.
– Нет, это вам лучше пройти внутрь. – Парень слишком молод, чтобы сторожить Лаик. Робер хочет помочь, но это не та помощь, которая нужна. Ветеран-калека, приставленный к молодняку, найдет себя, Сэц-Пуэн потеряет.
– Коменданту следует знать свои владения, а вот у вас, мэтр, может случиться приступ. Подвал не лучшее для вас место, хотя в этом, как ни странно, не сыро, а вам как ученому затопленный храм…
– Сударыня! – донеслось из упомянутого храма. – Прошу вас взглянуть!
4
Левий метался меж двумя последними «обитаемыми» склепами с видом учуявшей сразу двух фазанов дайты.
– Смотрите, – велел он. – Вначале на первый.
Арлетта сощурилась и кое-как разобрала, что здесь покоится брат Модест, проживший восемьдесят три года и почивший в седьмом году Круга Скал.
Его сосед брат Диамнид коптил небо еще дольше и отправился к праотцам в девяносто семь.
– Ну? Что скажете?
– Франциск разрешил эсператистским монахам, если они стары и немощны, доживать свой век при бывших аббатствах. Требовалось лишь принести клятву не вредить Талигу и его королю. Эти двое остались.
– Вы в самом деле так думаете?
– Я не слышала, чтобы при школе оруженосцев жили эсператисты, но это ничего не значит.
Танкредианцы могли следить за библиотекой.
– И удостоились такого захоронения?
– В самом деле странно. – Арлетта тронула словно только что вымытый мрамор. – Их двое, но последний из монахов шел без пары…
– А вот об этом не подумал я! Одинокий монах. Сова без свечи. Знание без сана. Имя без лица. В чем дело, Пьетро?
– Ваше преосвященство, у ментора случился приступ, его пришлось вывести.
