А вот это уже Бешеный… Почти…
4
Ждать ветра и абордажа в обществе троих сходящих с ума вояк и одной не перестающей вопить кошки… Это слишком даже за хорошие деньги, а уж по собственной дури! Простить себе встречу с Бермессером Юхан не мог. Знал же, что мерзавцу отдали Западный флот, то бишь его огрызки! В Метхенберг господину адмиралу несподручно, слишком к фрошерам близко, так он из Ротфогеля командовать наладился, только с фрошеров станется и туда добраться, а командующему в порту сидеть не к лицу, вот и шляется вдоль берега – день на север, день на юг.
Морем надо было Ротфогель обходить, господа селедки, морем! А теперь, того и гляди, недосчитаешься если не башки, то лоханки или Фельсенбурга.
О Фельсенбурге Юхан переживал всяко не меньше боцмана с адмиралом. Мало того что парень отменный, так с ним каких только дел не провернешь. За зиму в Седых землях можно не только зверья набить, но и много чего обговорить, и тут эта сволочь со своим корытом!
Добряк потянулся было к трубе, но раздумал и трепанул по загривку сбежавшую от Польдера кошку.
Нечего дергаться! В «гнезде» сейчас Улли, если что, даст знать, а драку на Китенке все равно не разглядишь. Ледяной тоже не смотрит. Стоит, заложив руки за спину, будто в самом деле заледенел. Юхан видел и такое, он много чего видел…
Кошка фамильярности не оценила и с мявом ринулась к борту.
– Шкипер, – крикнули с мачты, – туман поднимается. С моря. Далеко пока.
– А на острове? – резко крикнул Канмахер. – На острове как?
– Стреляют! – откликнулся Улли.
– Раньше с двух мест дымило, теперь с одного…
«Стреляют»… А в проливе чисто! Долго они топчутся – то ли шкурки берегут, то ли, наоборот, решили сперва прихлопнуть тех, кто засел на Китенке.
Юхан все же поднял трубу – ничего нового. Дохлая вода, скалы, чайки.
– Шкипер.
– Да, сударь?
– В тумане мы сможем послать шлюпку за стрелками.
– Пошлем. Было бы за кем.
5
Рядом стук и хрипы – двое абордажников прижимают Куриша к скале, тот пока отмахивается, но помочь надо.
Второй пистолет еще за поясом. Достать, разрядить в обтянутую синим флотским сукном спину. Без всяких чувств, как на уроке. Напарник убитого отскакивает, выставив перед собой клинок и оборачиваясь. Это он зря… Куриш не дремлет – шаг вперед, и на опрометчиво подставленный затылок обрушивается тесак.
Становится тихо. Как быстро все вышло и как зверски. Было десять и шесть, теперь на ногах только они с Куришем, остальные валяются вперемешку. Кто-то еще жив, стонет.
