Пушнина на «Селезне» все-таки была, хоть и живая, а вот кто после дезертирства Гудрун проверяет вернувшихся из города в Адрианклостер?
– Странная рыба, – заметил Лёффер, щурясь на чужие паруса, – и странное место.
– А то! – откликнулся шкипер. – Где-где, а у Китов ловить нечего… Если что, составите господам компанию? В кладовушке?
– Почту за честь. Господа играют в кости?
– Не имею обыкновения. – Олаф, позаимствовав у шкипера его трубу, внимательно вглядывался в непонятный линеал. – Трехпалубный… Ну-ка, Руперт…
Лейтенант послушно поднес окуляр к глазу.
Светло-коричневый цвет бортов теперь был ясно различим.
Да, трехпалубный, светло-коричневый, такой… знакомый! Корабли Северного флота красят в серый и зеленоватый… Еще взгляд: на мачты, на невысокий по обычным меркам ют… Ах ты ж, тварь паскудная!
– Господин адмирал, это «Верная звезда».
– Мне тоже так кажется.
3
Бермессер собственной персоной, чтоб его четыре дня крабы жрали. Ну удача, ну удружила!
– Это так, господин адмирал? – Лёффер посерел, но о субординации не забыл.
– Ваш лейтенант не ошибся?
– Корабль мы узнали. – Ледяного, надо думать, тоже корчи бьют, но хоть говорит спокойно. – Адмиральский флаг на грот-мачте поднят. Будем считать, что адмирал на борту есть и адмирал этот нам известен.
Уж известнее не бывает! И что у Китов делает, тоже ясно – от фрошеров прячется, урод. Вроде и в море, а что, как тот сторож, у соседки под забором топчется, так свидетелей нет, и это хуже всего…
– Тогда, господа, прятаться вам смысла нет.
Не поможет.
– Объясните.
А молодец Ледяной! Коротко, спокойно, а что щека дергается, так по голове же получил."
"– Дело не в вас, а во мне. – Пусть знают, одна голова хорошо, а две в запас не помешают. – Я с чего во фрахт ваш вцепился? Слух прошел. Дескать, свидетелей того, что у Хексберг творилось, судейские ищут, а по мне лучше четыре шторма, чем один крючкотвор. Дальше вот господин Лёффер соврать не даст: бумажку про вашего покорного слугу соорудили.
Вранье сплошное, ну да не вам рассказывать! Я как узнал, так якоря и поднял, даже отвальную зажал, думал, потом, как вернемся, за все выставлю, а оно вон как повернулось! Бермессеру-то теперь любая килька свидетель, а уж целый корабль… Короче, не выпустят они меня, а со мной и вас.
– Вашего «Селезня» они узнать могут?
– А почему нет? Когда мы из Ардоры пришли, весь Метхенберг сбежался. Шутка ли, вернулись, да еще и при барышах.
