– Да. Хайнриху самое время оскорбиться за дочь, а каданцам – извиниться за Фридриховы прогулки.
– Желаю вам успеха. Маршал Савиньяк, я пришел к вам с крайне неприятным делом. Я дважды просил об отмене решения о передаче вам Леопольда Манрика. Регент мне отказал, но позволил переговорить с вами. Если вскрывшиеся обстоятельства отвратят вас от вашей затеи, герцог уполномочил меня вернуть бумаги.
– Это невозможно. В Надоре слишком много беженцев и руин.
– И вы из-за этого готовы закрыть глаза на преступления временщиков!
– Выбирать между справедливостью и возможностью привести в порядок вверенную мне провинцию я не имею права.
Как вы не имеете права не готовить документы, как бы вам ни была неприятна их суть. Садитесь.
– Благодарю. Регент предупреждал, что вы откажете, и откажете резко.
– Военные подсчитывают, сколько пушек и лошадей им требуется, и требуют их. Мне некогда думать за тессория, тем более что Креденьи уступает Манрику не меньше, чем я уступаю Алве.
– Вы говорите сейчас не как военный. Военные, талигойские военные, не склонны мирволить подлецам.
Я помню, как вы – говоря «вы», я имею в виду не только вас лично – требовали казни Борна и его соучастников.
– Я тоже помню. Вы и ваши родичи в те поры склонялись к милосердию. И вам не требовалось при этом кормить и приставлять к делу беженцев.
– Говоря – договаривайте. Под моими родичами вы подразумеваете мою сестру и ее мужа? Что ж, Манрик оказал услугу вам, вы оказали услугу Манрику… Савиньяки и Алва всегда ненавидели Приддов.
– Допускаю, что я мог бы возненавидеть тех, кто причинил зло матери, но ее успели вывезти.
– Лионель посмотрел на часы. Уилер с «фульгатами» уже покончили с обедом. – Геренций, вы видите то, что вам удобно, но я не имею ни времени, ни желания рассеивать ваши заблуждения. Манрик поедет в Надор. Если он окажется негоден, я верну его в Бергмарк. Если попробует что-то предпринять за моей спиной, я его повешу, как взбунтовавшегося каторжника.
– В таком случае не смею вас долее задерживать. Желаю вам доброго пути.
– Благодарю вас.
Скрип кресла, стук двери… Родственные чувства дают такие разные плоды! Гогенлоэ почти не общался с сестрой и ее «спрутом», но жаждет мести. Графиня Ариго с сестрой была неразлучна, но после мятежа Борна послала всех уцелевших родичей к кошкам. Она примчалась с соболезнованиями в Сэ первой, вторым был Анри-Гийом. Старик метал громы и молнии и требовал казни убийцы, чтобы через пять лет втравить семью в мятеж…
– Мой маршал, эскорт готов.
