Одежка нужная в лодке, мешки с товаром… Гусиный пух, все честь по чести…
– Я понял. Руперт, куда и почему уходите вы?
– Нужно отвлечь погоню от реки. Мы все продумали…
– Кто «мы»?
– Кавалеристы Роткопфа. Возможно, вы их помните… Штаудиц и Ценкер…
– Меня контузили на «Ноордкроне», а не в Зюссеколь. Значит, люди Бруно тоже в заговоре?
– Рихард и Максимилиан – честные офицеры…
– То есть они в заговоре без Бруно?
– Заговор был против вас… И против кесаря! Все образуется, но… не сразу. Мой адмирал, меня ждут, я должен спешить.
– Хорошо, спеши. Встречаемся… Канмахер, где?
– Так что у Щербатой Габи…
– В бухте Щербатая Габи. Извольте не задерживаться, лейтенант…
Спасла Гудрун. Покидать столь желанные руки и тем более лезть в противную корзину кошка не желала, вот и вцепилась в одежду всеми когтями. Воевать с ней было не время, пришлось вылезать из лодки с урчащей зверюгой на руках. Это позволило рассмеяться и не сказать того, чего не говорят даже своим. Именно своим и не говорят.
Выбираясь из зарослей, Руппи оглянулся. Лодка с «негоциантами» уплывала вниз по течению. Через несколько минут она выйдет в Эйну. Олафа не станут искать на реке. И в Щербатой Габи тоже не станут…
3
Горожане стояли и смотрели на ворота. Человек двести, в основном женщины. Немолодые, добротно одетые, хмурые, они мало походили на расхватавших оружие слуг, встретивших Робера во дворе замка Эпинэ, зато Дору толпа напоминала – тот же болотный ненавидящий холод.
Дракко фыркнул и прижал уши: ему не нравились эти люди, но Робер безжалостно послал рыжего к казармам.
Жеребец сменил тактику и попытался перейти в галоп, но кто считается с лошадьми? Шагом, глядя прямо перед собой и моля всех святых и демонов, чтобы толпа расступилась. Кто-то да помог. Первой подвинулась высокая женщина в рогатом чепце, затем красивый старик, это послужило сигналом – толпа медленно раздавалась перед отрядом и, скорее всего, смыкалась за последними всадниками. Эпинэ не оборачивался – смотрел вперед, но катившиеся перед грудью Дракко короткие тени и цокот копыт подтверждали: Жильбер и южане не отстают, а вот хозяева открывать не спешат.
Это было плохо, но не так, как если б над стенами торчали дула мушкетов.
Мевен требовал взять сотню, Карваль навязывал себя, Робер отправился с привычным эскортом. Непривычный рванул другими улицами, чтобы вмешаться, если потребуется, если все, что почти удалось, пойдет прахом.
