Я, если регент сочтет нужным, готов понести наказание, но я считал и считаю Колиньяров преступниками. Именно их злоупотребления довели четыре графства до восстания, в Савиньяке и Рафиано эти господа вели себя иначе."
"– Несомненно. – Пожалуй, все-таки Эмиль… – Ну а будь я просто вдовой верного Олларам генерала? Не графиней Савиньяк? Вы бы ко мне пришли? Сперва жечь, затем извиняться?
– Сударыня… мы сжигали именно Сэ. Сэц-Арижи не стали бы трогать беззащитную женщину.
– Да, – согласилась Арлетта. – Я была защитной, тем более когда подоспел Райнштайнер.
Вас уволили из Южной армии за дело?
– Нет! – Если он сейчас врет, то она графиня Маран. Покойная, и вообще-то туда зарвавшейся дряни и дорога. – Сударыня, это можно проверить, мой бывший полковник сейчас у фок Варзов… Я был произведен в капитанский чин в Торке и представлен к ордену. Меня перевели в Южную армию и через четыре месяца уволили за сочувствие мятежникам. Видит Создатель, тогда я им не сочувствовал. В Торке тем, кто сговаривается с Гаунау и Дриксен, не сочувствуют.
– Я знаю. Вы не пытались объясниться?
– Пытался. Я поехал в столицу… Добиваться приема у Первого маршала, но это не имело смысла. Приказ исходил от кардинала.
– Кардиналы в Талиге не отдают приказов.
– Сударыня, Талигом правил Дорак.
Правил, раздери его кошки, и какое-то время неплохо правил, хотя и не так, как хотелось военным.
– Дорак не приказывал увольнять надежных офицеров. Это лучший способ превратить их в ненадежных…
– Именно это со мной и произошло.
Я сумел пробиться к кансилльеру. Он обещал помочь, но не смог. По крайней мере он так сказал и предложил мне место капитана в замке Эпинэ. Я согласился, а что мне оставалось?
– Мысль о том, что Штанцлер врет, вам в голову не приходила?
– Зачем ему было врать? Он использовал меня… мою обиду, но вышвырнул меня Дорак, а король подписал приказ.
– Что бы вы стали делать, если б не пробились к Штанцлеру?
– Вернулся бы в Торку, нашел своего полковника. Я же не знал, что все бесполезно.
– Эмиль. Или был таковым в юности, хотя сына никто из армии не вышвыривал. Попробовали бы!.. – Я виделся со Штанцлером, когда он сбежал в Эпинэ. Мне очень долго казалось, что он честный человек.
– Казалось? Значит, сейчас не кажется.
– Я пришел к выводу, что Монсеньор был прав, когда обвинял кансилльера. Ее величество тоже начинала так считать. Штанцлера следовало вернуть в Багерлее, но ее величество не хотела отказываться от своих слов.
