Не доплясала, не досмеялась, не дожила свое, сгинула в гнилом Агарисе, а теперь вернулась за собой-старухой. Стоит, смотрит в глаза, будто просит чего. Алые губы, алые бусы, навечно шестнадцатая осень. Хороша была Матишка, да нет ее больше, и как же жаль, ведь собственными руками…
– Сударыня, я всегда полагал, что нет ничего своевременней позднего брака. Вам следовало выйти замуж за кэналлийца, но тогда вы бы не смогли отдать руку его преосвященству, а он мой друг, так что в конечном итоге вы поступаете верно.
Обрывается песня, исчезает Матишка, гаснут сакацкие костры.
Навеки гаснут. Матильда Алати выходит замуж за друга Рокэ Алвы. Братец от счастья запрыгает до потолка и пришлет еще сорок сундуков барахла. Родная кровь. Побитая молью дрянь! Вот сейчас бы и сказать им всем и убраться… Нет уж, милая, ничего ты не скажешь и никуда ты не уберешься! Кто гневил и Рассвет, и Закат? Дескать, кончилась жизнь, не начавшись, дескать, зря уважали тебя и ублажали, а не хватали за шиворот и не волокли, ну так вот тебе хряк, которому начхать на твои вопли! Бери и живи.
Хорошо, она возьмет. А станет невмоготу, пистолеты Дьегаррон назад не отберет. Отправить постылого мужа в Закат – это так по-алатски. Только в доме Мекчеи три девицы прикончили агарийских супругов. Три девицы и одна вдовица…
– Идемте, сударыня. Некоторые вещи лучше не откладывать. Особенно жизнь и, следовательно, свадьбы.
Матильда пошла, то есть ее повел откуда-то вынырнувший Лисенок. Красавчик старался. Она тоже – не укусить.
– …такая неожиданность… домовая церковь нашего рода… с восторгом примет… счастье…
Счастье? Сколько было этого счастья в шестнадцать лет, когда она победила! Послала весь мир к кошкам и получила своего принца. Стройненького, беленького, красивенького… А он брыкался как мог. «Любовь изгнанника горька…» «Тебя проклянут родные…» «Ты сгоришь, как мотылек на огне…» Уж лучше бы сгорела, только не на чем оказалось! Свечка из прогорклого сала даже не тлела – ее сгрызли мыши, а мотылек стал старой жабой… Свечки Агариса… Венчальные, погребальные, те, что вспыхивали одна за другой в день избрания Эсперадора… то ли сожженного заживо, то ли задохнувшегося в дыму…
– Не нужно свечей! – потребовала Матильда, прежде чем поняла, что делает.
– Их не будет, – пообещал кто-то… Ворон. – Твое преосвященство, веди ее в Рассветные врата, а лучше неси. Пора кончать с ночью, гица. Открыть двери!
Ночи за дверьми уже не было. На зеленом шелке переливалась россыпь алмазов.
