Мы никогда не хотели войны, но Хаммаил забыл не только родной язык, он забыл совесть, а Гайифа ее никогда не знала. Мне больно смотреть на то, что творит мой соотечественник и родич, ведь Хаммаил-ло-Заггаз – мой четвероюродный брат со стороны матери…
Лисоолененок был восхитителен. Подобную удрученность Марсель наблюдал лишь у папеньки, когда тот делился с губернатором Сабве своей подагрой. Алве тоже понравилось.
– Не имеет дурных родственников лишь тот, кто не имеет вообще никаких, – утешил он. – Попробуйте поставить себя на место Хаммаила.
Он страдает от родства с вами не меньше вашего и сетует на вас тем друзьям, которыми сумел обзавестись.
– У этого человека нет и не может быть друзей. – Голос Бааты был скорбен, но тверд. – Только хозяева, которым он продал себя и хочет продать Кагету, но, пока я жив и могу держать оружие, моя казария не станет гайифской провинцией!
– Сей гнев угоден Создателю. – Бонифаций очнулся и поднял палец. – Воюй, муж благочестивый, и спасен будешь.
– Воистину, – небрежно подтвердил Ворон и возвел глаза к малиновкам. Дурному примеру тут же последовали Бакна с Бонифацием. Марсель уже разглядел потолок во всех подробностях и стал смотреть на казара. Казар восхищал.
– Создатель не оставит меня и Кагету, даже если от меня отвернутся те, кого я считал друзьями. – Голос Бааты едва заметно и очень мужественно дрогнул. – Я хочу лишь одного. Правды. Я благодарю регента Талига за откровенность и жду слова того, кто заменил мне отц… от владыки Бакрии.
– Воля Бакры непостижима. – Старик, добрая душа, в самом деле расстроился. – Мой сын счастлив со своей красивой женой. Ты – брат Этеры, но ты взял под свою руку зловредных седых кошек. Ты сказал, они будут далеко от нас. Я поверил. Теперь ты просишь нашей помощи. Ты ждешь, что мы нападем на твоего обидчика вместе с седыми. Я хочу тебе помочь, но такого не может быть.
– Значит, я остаюсь один. Отец был прав, когда говорил, что у Кагеты лишь два союзника – Создатель и сабля.
Что ж, по крайней мере за сестру я спокоен… – Какой взгляд! Святой Андий и все птице-рыбо-дуры его, какой взгляд! Окажись тут принцесса Юлия, она б немедля бросила Луиджи, и фельпская угроза нависла бы над Еленой.
– Брат Этеры, – твердо сказал Бакна, – если тот, кого ты зовешь Создателем, тебе не поможет, мы примем тебя в том, в чем ты придешь, и дадим тебе жену, чтобы род твой не пресекся.
Лисенок медленно опустил голову, и Марсель рискнул.
