– В моем возрасте, молодой человек, предпочитают слушать.
– Не думаю, что здесь прозвучит нечто умное. В первый день еще можно надеяться, но в последний?
Первый вечер в Барсовых Вратах она просидела между Вороном и Баатой и дипломатично слопала чуть ли не быка. Молча – не считать же беседой кагетские замечания о величайшем счастье. Алва хотя бы не заводил дурных разговоров, это Валме трещал за восьмерых и тогда, и теперь.
– С чего вы взяли, что я надеюсь?
– Потому что здесь красиво… Дворец, между нами говоря, пестроват и тесноват, зато сады восхитительны, особенно Верхний.
А среди восхитительного, как правило, надеются.
– Вы всегда столько говорите?
– Во сне я крайне молчалив. Спросите генерала Коннера, он подтвердит.
– Точно, сударыня, – расплылся знакомый по Тронко адуан. – Когда спит, даже не храпит, зато в бою поет, жаб… Прямо соловей!"
"– Не верьте, ваше высочество. – Еще пара улыбочек, и Валме получит. Блюдом, кубком, обглоданной костью! – Упомянутый казус имел место в Бордоне, а там я был не в голосе и не в лютне, то есть без лютни.
Генерал судит со слов молодого Шеманталя, а тот, как и многие таланты, склонен к преувеличению.
– Ну так спой сейчас. – Коннеру было весело, веселились или делали вид все. Даже беременная Этери.
– Сегодня я не пою, – развел руками Марсель, – то есть сегодня пою не я. Если ее высочество желает услышать…
– Твою кавалерию, мое высочество проживет без песен!
– Прожить не значит жить, – негромко сказал подошедший Дьегаррон. – Виконт, вас ищет его преосвященство.
Коннер, тебя тоже.
На самом деле ищет или Дьегаррон что-то заметил? Этот может.
– Ваше высочество, прошу нас извинить. Спасенье души, знаете ли…
На то, чтобы кивнуть, Матильду хватило. Валме был в своем праве, выручая Алву. Пес тоже в своем праве, когда рвет глотку волчонку, но что делать, если ты волчица?
– Вы что-то сказали, маркиз?
– Ничего важного, я говорил о песнях. О наших песнях. В Тронко мне казалось, вам нравится гитара.
– И что? – Музыка – это почти погода.
Когда нечего сказать, говорят о ней. И еще о здоровье, только Дьегаррон для этого слишком болен, а она еще не слишком стара.
– Простите. Значит, я ошибался.
– Нет, отчего же… – А зальчик в самом деле тесный, хотя зачем больше? Скоро гости уберутся, и намалеванные удоды останутся порхать меж похожими на капусту розами. Никому не нужные в никому не нужном дворце. Когда все кончится, ее тоже пихнут в ненужный дворец… порхать или подыхать.
– Становится душно.
