Складываю пузырьки, чтобы не побились, а коробку сую под мышку.
Перед выходом из больничного крыла оглядываюсь по сторонам и перебежками бегу к женскому общежитию. К счастью, саэра Дэйвис отчитывает стайку первокурсниц и не замечает, как я прокрадываюсь к лестнице.
Подъём отнимает все силы, и я, распахнув дверь под удивлённым взглядом Лоры, падаю на кровать в позе пятиконечной звезды.
— Ты? Но как? — Лоретти тут же перебирается ко мне, заваливая вопросами. — А нам не разрешили тебя навестить, представляешь? Ой, а что это?
Поднимаю голову и вижу, как соседка с любопытством рассматривает коробку.
Не хочу признаваться в том, что это от саэра Уорда, и бормочу неопределённое:
— Кто-то передал. Сказали, что мне.
— Так открывай! — настаивает Лора. — Страсть как люблю сюрпризы. Вдруг там конфеты? Чай попьём.
Слабость шарашит меня по голове, и на задворках подсознания мелькает предательская мысль: может, не стоило сбегать из больничного крыла?
Провела бы ночь в одиночестве и набралась бы сил.
— Открой сама, пожалуйста, — уставшим голосом прошу подругу, и она тут же принимается вскрывать картонную крышку.
«Надо принять лекарство и…» — не успеваю закончить мысль, как из горла Лоры срывается истошный визг.
Глава 35
— А-а-а-а! — верещит на одной ноте подруга, указывая лиловым ноготком в содержимое коробки.
Не думая, придвигаю её к себе и заглядываю внутрь. Однако стоит только увидеть, что за «сюрприз» мне передал младший Уорд, как хочется голыми руками порвать на лоскуты этого поганого дракона.
На дне коробки лежит холст в тонкой раме, выкрашенной в белый цвет. А на нём изображена моя младшая сестрёнка. Глаза закрыты, руки скрещены на груди, кожа бледная с нездоровым синим отливом, а на шее длинная кровавая полоса, будто ожерелье.
Каждая деталь выписана с пугающей точностью: россыпь едва заметных веснушек на носу, прядь волос, выбившаяся из косички, даже крошечная родинка над верхней губой.
Судорожно втягиваю воздух, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Как он мог так поступить со мной?
Она же ещё подросток! Робкий, невинный цветок!
— Ненавижу драконов, — произношу, едва шевеля языком.
— Николь… — Лора хочет мне что-то сказать, но дрожит как осиновый лист и прячет лицо в ладонях. — Никки, это ужасно!
Мои руки трясутся так, что я едва не роняю коробку. Умом хочется отбросить её в сторону, как ядовитую змею, но тело действует по-своему. Вынимаю холст и прижимаю к груди, с оглушающим треском ломая хрупкую раму.
