В глазах темнеет, и я теряю сознание, услышав напоследок злорадствующий голос Вальенте:
— Извини, но отец приказал не ждать до вечера.
Глава 58
Голова не просто болит, она раскалывается на тысячи мелких частей. Вокруг непроглядная тьма. Ни света, ни звука.
Ничего.
Наверное, так выглядит посмертие."
"Пытаюсь пошевелиться, но из тела будто вынули все кости. Пальцы ватные, грудь сдавливает широким обручем, выдавливая из лёгких последние крупицы воздуха.
Паника накатывает волнами, захлёстывая сознание.
Где я?
Что произошло?
Почему не могу двигаться?
Пытаюсь вспомнить последние события, но память словно затянуло плотным туманом.
Обрывки образов мелькают и тут же исчезают, не давая ухватиться за них.
Кажется, я куда-то шла.
Или меня вели?
Откуда-то издалека, сквозь плотное одеяло, щедро набитое пухом, доносится грубый мужской голос:
— Заткнись и делай свою работу.
Несколько секунд ничего не происходит, а после тело охватывает жарким, нестерпимым пламенем.
Боль настолько сильна, что из груди вырывается хриплый, надрывный крик.
Кажется, будто каждая клеточка тела горит в адском огне. Мышцы сводит судорогой, я выгибаюсь дугой, пытаясь сбросить с себя невидимое пламя, перекатиться на спину, затем на грудь, броситься в ледяную воду!
Всё что угодно, лишь бы прекратить нестерпимую пытку!
Неожиданно боль отступает, оставляя после себя тупую, ноющую пустоту. Тело обмякает, безвольно распластавшись на чём-то твёрдом и холодном.
Чувства возвращаются по очереди.
Сначала слух. Тихие шаги кажутся оглушающими, а голоса ржавой иглой вонзаются в мой мозг.
Осязание. Поверхность подо мной сырая и холодная. Чулки намокли и неприятно липнут к коже. Ступни мёрзнут — похоже, кто-то снял мои ботинки.
Обоняние. В воздухе висит тяжёлый аромат сырости, плесени и затхлости. Желудок сжимается, и я с трудом подавляю рвотный позыв.
Зрение возвращается последним. Веки кажутся неподъёмными, но я заставляю себя открыть глаза. Сначала всё расплывается, но постепенно картинка обретает чёткость. Я лежу в полутёмном помещении, освёщенном лишь тусклым светом лампы, свисающей с потолка.
Стены из серого камня покрыты пятнами плесени и влаги.
Вижу перед собой две пары крепких ног, обутых в дорогие сапоги с металлическими вставками, и осторожно поднимаю глаза выше:
— С пробуждением, мисс Россо.
Грубый, низкий голос насквозь пропитан презрением. Черты лица того, кто стоит ближе, расплываются, но я вижу короткий ёжик седых волос и выдающийся нос с отчётливой горбинкой.
