— Адам, пожалуйста, мне нужно так много!
Он сразу и сильно сжимает губы на клиторе, втягивает его в рот, посылая по моим нервам упругие спазмы. Давлюсь криком и, чтобы не упасть, ногтями впиваюсь в его плечо. Чувствую грозное шипение, и в отместку Адам ударяет по мне кончиком языка. Я даже не могу перевести дыхание, только хрипло вырываю жалкие крохи воздуха. Он вдруг становится таким горячим, что опаляет легкие.
Язык скользит вверх и вниз, то совсем осторожно, задевая только горошину клитора, то сразу все, словно он пробует меня снова и снова.
Он никуда не спешит, он просто разрывает меня на кусочки, забирает каждую каплю терпения, выпивает досуха. Я сдавливаю пальцы сильнее, когда думаю, что больше просто не выдержу — рассыплюсь соломенным человечком, опаду к ногам своего мучителя, но Адам доказывает, что это было только начало.
Он еще немного отводит голову, и я вижу его язык у себя между ног: острый кончик танцует на клиторе, припухшие темно-красные губы впиваются в меня в самом интимном из поцелуев.
Адам отрывается только на минуту, чтобы поймать мой взгляд, слизать мой вкус со своих губ — и раскрыть складки максимально широко. Мы смотри друг на друга, дышим тяжело и со свистом.
Я знаю, что хотела смотреть, хотела видеть именно этого мужчину и его темную голову у себя между ног, но это все равно слишком остро — держать зрительную связь и видеть каждое движение его языка. Влажные звуки его рта кружат голову, будят во мне ненасытную самку.
Хочу! Хочу увидеть, как кончу от прикосновений этого горячего языка.
Оргазм налетает на меня так внезапно, что я оказываюсь не готова.
Дикая энергия мчится по позвоночнику, взрывается в животе и щекочет миллионами перьев. Мои бедра тянутся навстречу, язык Адама — глубже. Мы толкаемся друг к другу неслаженными движениями.
Я кричу и царапаюсь, плачу, умоляю дать мне передышку, потому что мне просто больше нечем дышать.
Я забыла этот заложенный природой инстинкт жизни.
Адам останавливается — я громко, как утопающая, делаю вдох, наполненный запахами и вкусами нашего секса.
Адам медленно и настойчиво снимает мои руки со своих исполосованных плеч — я бормочу никому не нужные слова извинения.
И после всего, что он только что вытворял своим языком, я краснею от совершенно невинного поцелуя в живот.
Адам дает мне передышку — минуту или около того. Только бережно снимает мою ногу со своего плеча и придерживает за бедра, пока я, прислонившись к стене, пытаюсь вернуть сердцу привычный ритм.
