Вчера, когда отчаяние и одиночество подобрались к моему обросшему шипами сердцу, и я вдруг остро поняла, что у нас с Адамом ничего не клеится. Шаг вперед — и два назад. Я бы пережила это дурацкое танго, но последняя неделя была не дурацким па невпопад. Это была пощечина жизни, которой меня отшвырнуло на клетку с надпись. «Старт». Мне нужно было выплеснуть себя хоть куда-нибудь, потому что альтернатива напугала меня до трясущихся поджилок — я всерьез собиралась уйти от своего мужа. Не брать ничего, только сына, и уйти, пока Адам будет занят миллионом своих важных дел.
Уйти и не сказать ни слова, посмотреть, сколько пройдет времени, прежде чем до него дойдет, что «наша» постель мне больше не нужна.
Но… Но…
Куда же я от него? Я же к нему приколочена вот такими гвоздями. Своим драным и штопаным сердцем прибита на кусок стали, и нет в мире ничего более несуразного, чем эта моя любовь.
Мне нужно было выговориться. Включила, не настраивая, вебку — и выплеснула себя невидимому собеседнику. Выкричалась, выплакалась, наоралась так, что до сих пор ощущаю саднящую боль в гортани.
Вскрыла себя без наркоза, распилила ребра циркуляркой, вскрыла душу тупым скальпелем. Стало легче. Чуть-чуть. Пересматривать струсила — так и отправила с припиской «Рассечение души, инновация».
Утром что-то щелкнуло, вдруг показалось, что я просто немного сгущаю краски, и надо просто показать ему, что я все еще существую рядом с ним.
Дура.
Наряд. Туфли. Прическа. Макияж.
Все это одним махом убилось об его безразличие.
Все это я сегодня и похороню.
Вот с этой красивой болванкой, не чокаясь, стаканом безалкогольного мохито, без пафосных речей.
— Тебя как зовут? — спрашивает мой спутник, приговаривая второй стакан.
Вот уж кто не заморачивается тем, чтобы сесть за руль выпившим. Ну или у него есть водитель на этот случай. У меня никого нет, некому звонить и просить подвезти, а то бы я тоже напилась. Первый раз в жизни — вдребезги, в хлам.
— Куколка, — выбираю первое, что придет в голову.
Он вообще не удивлен, хмыкает и подхватывает игру:
— Будем знакомы, Куколка, я — Плейбой.
— Футболист? — Втягиваю остатки напитка и тут же заказываю еще.
— Ёбарь-выдумщик, — смеется он, сверкая идеальными белыми зубами и сексуальными ямочками.
Год назад я бы уже пускала на него слюни. Сейчас это просто музейный экспонат, говорящая голова, чтобы не пить — пусть даже мохито — в одиночестве. К счастью, Плейбой тоже не пытается флиртовать. Просто пьет и изредка посматривает в мою сторону.
