– Нолан, тебя ждёт домашнее задание.
Нолан практически подскочил с дивана и кинулся вниз по лестнице, а затем захлопнул дверь спальни с оглушительным грохотом.
– И Саймон, – добавил Малкольм, когда воцарилась тишина, – у тебя был тяжёлый день. Завтра станет только хуже, если не отдохнёшь.
Намёк понят. Саймон тоже поднялся.
– Увидимся завтра, – сказал он Уинтер. Она бросила на него насмешливый взгляд, хоть он и не понял, что её так рассмешило.
– Ага. До завтра. – Она вышла из комнаты, не дожидаясь Ванессу, и резко повернула в сторону корпуса Рептилий.
Саймон проводил её взглядом, с каждым новым шагом ощущая всё большую безнадёжность.
– Я завтра тоже поеду, – сказал Джем, пахнущий, как ресторан «Дары моря», который располагался неподалёку от квартиры Саймона. – Сочувствую, кстати. – Он кивнул на его нос.
Саймон пожал плечами.
– Я тебе тоже.
– Да ладно, всё равно футболка мне не нравилась. – И несмотря ни на что, Джем улыбнулся. – До завтра, Саймон.
Когда Ванесса вывела Джема из атриума, Саймон поплёлся к лестнице; усталость навалилась на него, как горилла весом под тонну.
Но не успел он подняться, как Малкольм коснулся его плеча.
– Я попрошу принести тебе поесть, – сказал он и помедлил. – Ты в порядке?
Саймон сомневался, что когда-нибудь будет в порядке, но не знал, как сказать об этом Малкольму.
– Вы очень его напоминаете, – заметил он. – Дядю Дэррила.
Малкольм стиснул плечо сильнее.
– Он действительно жив?
Саймон кивнул, и что-то скользнуло по лицу Малкольма – что-то до боли знакомое Саймону.
Не только его сегодня огорошили новостью о брате.
– Мне жаль, что он вам врал.
– Мне жаль, что он врал нам обоим, – сказал Малкольм, а затем кашлянул. – Ну ладно. Иди к себе. Если Нолан будет плохо себя вести, моя спальня – третья от тебя.
– Вы сможете как-нибудь сообщить дяде Дэррилу, где я? – спросил Саймон, и в животе свернулась тревога. Она сидела в нём весь день, пряталась где-то на задворках сознания, но избегать её больше не получалось. Да, у него появилась семья, о которой он даже не слышал, но всё равно именно дядя провёл с ним всю его жизнь.
– Я уже выслал посланников, – сказал Малкольм. – Раз Дэррил жив, мы обязательно его найдём.
Если за двенадцать лет Саймон что-то и понял, так это то, что дядя Дэррил умел прятаться прямо у всех на виду. Но он слишком устал, чтобы спорить.
Когда он добрался до спальни, ему захотелось просто завалиться на кровать, не переодеваясь, но потом он заметил на подушке сложенного из бумаги лебедя.
