И мы, его последователи, однажды обретем такую же силу.
– Учитывая, что вы убиваете друг друга?
– В битвах мы становимся сильнее. А слабые не достойны считаться сыновьями и дочерями Ворона.
Эти слова напомнили Хаджару об одном несчастном рабе. Некогда этот раб был принцем Моря Песка, пока по ошибке отца не возненавидел его и не угодил в неволю к северянам.
Оттуда он вернулся со сломанными судьбой и душой, назвался Солнцеликим и захотел перекроить мир. Перекроить так, чтобы сделать всех сильными, сделать всех счастливыми.
Ведь когда нет слабых, то никто никого не будет притеснять. Никто и ни у кого ничего не сможет отнять.
И, возможно, Хаджар согласился бы с такой постановкой вопроса, но пройдя испытание шамана… Теперь он смотрел на вещи несколько иначе.
– И зачем вам сила.
Эон открыл было рот, чтобы что-то ответить, но не смог подобрать нужных слов. Он помрачнел и дотронулся рукой до рабской метки.
– Крыло Ворона сказал, что ты поймешь меня, бывший раб.
Девушки дернулись, а Степной Клык издал какой-то непонятный звук.
– Однажды, давно, одному безумцу, я уже говорил, теперь повторю тебе, – Хаджар повернулся к птице и заглянул в её красные глаза. – И всем тем, кто нас слушает – даже когда я носил рабский ошейник, то оставался свободным. Потому что её мне никто не давал – я забрал свою свободу собственными руками.
В глазах орка появилась заинтересованность, но она тут же сменилась привычным безразличием.
– Предлагаю последний раз, – из уст Мракса опять прозвучало шипение. – вступай в наш орден.
– Уходи, Эон, – покачал головой Хаджар. – уходи из ордена. Поверь мне – кто бы не шел по стопам Ворона, его будет ждать только одно – смерть. Смерть всего, что ему дорого."
"Эон сощурился и, оторвав кусочек еще теплого хлеба, протянул его своей птице. Та, расправив крылья, выхватила угощение клювом и тут же проглотила. Выглядело это, отчего-то, очень неприятно.
– Мне жаль, брат, что придется убить тебя. Но таков твой выбор.
Хаджар кивнул.
Они опять играли в гляделки.
– Давай не будем биться здесь, – удивил своим предложением Эон.
– не хочется потом бегать от Ласканских патрулей за то, что прикончил этих букашек.
А, нет, не очень удивил. Мракс предлагал сменить место не из-за вопросов чести, а личного удобства. Хаджар же сам переживал, что если они устроят поединок в таверне, то не только от самого здания мало что останется, но и от эха их битвы к праотцам отправятся многие из местных постояльцев и посетителей.
– Хорошо, – кивнул Хаджар.
