Пронзая пространство и оставляя позади себя шлейфы из миниатюрных разрезов, они несли в себе силу техники уровня Неба.
Но даже офицер, который так и не смог забраться выше ступени Владеющего Мечом, ощущал потенциал техники, который лежал за пределами Императорской.
- “Это сила Орденовца?” – подумал он.
В отсветах молнии, пришедшей перед громовым раскатом, ему на миг показалось, будто дождь из мечей слился в распахнутую драконью пасть, но стоило вспышке исчезнуть во мраке, как за ней последовало и видение.
– За мной! – скомандовал старший офицер пограничного легиона.
Он пришпорил коня и на ходу обнажил клинок.
Слава поймавшего “Ворона” будет его!
Все, что есть вокруг него – меч. И сам он – меч.
Черный Клинок исчез из рук Хаджара. Перед его внутренним взором пронеслись сцены из прошлого. С того первого дня, как он оказался в этом мире и увидел привязанный к поясу его отца меч.
Воспоминания, начинаясь в этой точке, полились рекой, наполненный сценами бесконечных тренировок и сражений. И из каждой из этих сцен Хаджар забирал частичку мистерий, частичку самого себя.
Они являлись его бесценным опытом, его собственным мечом.
Но итого этого потоком, тем океаном сознания, в которое он впадал, оказалась вовсе не битва с Пустынным Клыком или же сражение этого дня.
Нет, река воспоминаний оборвалась на моменте, когда он подставил меч перед пулей “костюма” в иллюзорном мире испытаний, созданном шаманом или тем, что он называл “Духами”.
Меч – вот и все, что отделяло Хаджара не просто от жизни и смерти, а от жизни и существования.
Что предавало смысл каждому его вздоху. Что позволяло ему карабкаться по скале мироздания и, не взирая ни на что, преследовать свою цель.
Меч.
Не более
Не менее.
Его меч – его сила. Не чужая и не заемная, а его собственная.
Используя “Меч Легкого Бриза” он достиг вершины. Вершины того, на что был способен человек, живущий за счет чужой силы.
Но, как бабочка, оставляя прошлое, рождается из гусеничного кокона, так и Хаджару пришло время отбросить костыли чужой силы в сторону и встать на путь осознания своей собственной.
Как же он назовет свой путь?
Внезапно в его сознании зазвучала музыка. Ту, которую в течении трех лет внутри иллюзорного мира, он пытался поймать и написать. Он слышал её в звуках города, в смехе людей, в визге проезжающих машин, в каплях дождя, бьющих по окнам, в криках грузчиков и даже в белом шуме от неподключенном к телевизору кабеля.
Эта музыка была везде.
Как ветер.
Музыка ветра.
Ветер звал его.
