Здесь их отряд больше всего и зависел от веревок: с их помощью они тянули друг друга вверх, надеясь, что те не оборвутся.
Тар Ар Кир шел впереди всех, его пальцы были в крови, но дух его оказался непоколебим. Юноша перевалил через последний гребень и рухнул на твердую землю. Один за другим к нему присоединились остальные. Амик, распустившая косу, с прядями волос, обрамляющими ее лицо. Ли Оа, с, наконец, замершим взглядом беспокойных глаз. Та Лик, с его широченной грудью, дрожащей от напряжения.
И, наконец, Хаджар, сделав последнее усилие, присоединился к группе на вершине.
Они лежали, опутанные веревками, и ветер, по сравнению с прежней силой, теперь казался им ласковым и нежным.
— А неплохо было, да? — хихикнул Хельмер на плече.
И Хаджар, неожиданно для себя, понял, что да — неплохо.
Дурацкая улыбка, о которой он уже успел позабыть, украсило его лицо. Почему-то это восхождение по тонкой грани между жизнью и смертью, без всяких атрибутов Пути Развития, заставило его вновь, впервые за долгие века, почувствовать себя по-настоящему живым.
Генерал, привлекая к себе всеобщее внимание, засмеялся.
Глава 1881
Посреди широкого луга, над которым сдвинулись речными барашками кустистые облака, стояла девушка. Она носила странную броню. Её длинные ноги прикрывала летящая по ветру юбка, словно сшитая из лучшего шелка, что только можно было отыскать среди мастеров и мастериц со всех уголков Безымянного Мира, но в то же время этот шелк отливал блеском стали."
"Талию подпоясывал широкий пояс из кожи неведомого зверя, а выше, грудь и руки, закрывал нагрудник то ли из серебра, а может и из пленного кузнецом, познавшим тайны мироздания, света луны.
Позади девушки развевались её длинные, белые волосы, увенчанные небольшой диадемой, из-под которых торчали длинные, острые уши, но не как у эльфов, а скорее, как у… кошки. А еще она держала в руках длинный, белоснежный клинок, на поверхности которого отражались всполохи её зеленых, словно изумрудных, глаз.
И каждый, кто увидел бы её лицо, будь то мужчина, немедленно бы потерял дар речи, а может и вовсе забыл бы как дышать, настолько прекрасно было её лицо, атласна кожа, не знавшая ни зноя, ни морщин, и столь же элегантно выточена фигура.
Но наваждение длилось бы недолго.
Вплоть до того, как незнакомый зритель не увидел бы первого взмаха меча девушки. И то, одновременно с тем, как плавно и легко двигался её клинок, столь же грозно рычало и гремело белоснежное пламя искрящихся молний на его лезвии.
