— Думаю, перед тем как мы начнем наш разговор, я должен вас поздравить, — одними только глазами улыбнулся дворник.
— С чем? — удивился Хаджар.
— С выпуском, разумеется, — к глазам присоединились и губы дворника. — Ведь у вас так и не было официальной церемонии выпуска из школы Святого Неба, насколько я помню.
— Не было, — согласился Хаджар и поставил пиалу обратно на стол и посмотрел в глаза собеседника. — Как это работает?
Дворник молчал несколько мгновений, а затем улыбка на его глазах и устах померкла."
"— Тот, кто дал тебе дневник, Хаджар, и кто почувствовал, что ты из другого мира, — слова давались старику тяжело и он явно подбирал каждое из тех, что говорил.
Словно что-то не давало ему изъяснятся свободно. — Это часть меня. И как ты знаешь, что делает твоя левая рука, так и я знаю, что делает другая часть меня. Собственно — это единственный способ, благодаря которому я могу все еще наслаждаться миром смертных.
— Наверное только бог мудрости может сказать, что он наслаждается смертными, — хмыкнул Хаджар.
— Не так ли, о мудрейший Ляо Фень?
Его собеседник слегка поник, а в его взгляде засветились отсветы легкой печали.
— Ты одновременно прав и не прав, генерал, — произнес он, вглядываясь в собственное отражение на поверхности пиалы. — Я в той же мере Ляо Фень, в которой отражение на поверхности чая — это ты.
Хаджар прислушался к своим ощущениям. Он явно видел перед собой не смертного человека, так как чувствовал в нем энергию, схожею той, что владел и сам — схожую с терной, но в то же время это не был голем.
Кто бы ни сидел перед ним — он был живой, дышащий, с собственной душой, чье эхо и энергию генерал ощущал в полной мере.
— Но…
— Ты ведь бился с осколками Черного Генерала? — перебило странное создание. — И в озере, во время учебы в Святых Небесах, сталкивался с осколком Горшечника.
Хаджар кивнул.
— Мог ли ты их назвать големами?
— Осколки Черного Генерала принадлежали живым людям, а тот, кто представился Горшечником, все равно оставался лишь частью его сознания.
Ты же… ты что-то другое.
Сентиментальная улыбка старика стала только тяжелее.
— Меня зовут Фен Ли, — представился он. — вернее, такое имя я выбрал себе сам, когда впервые осознал себя.
Хаджар кивнул головой в знак признания, после чего замолчал.
— Когда-то я действительно был големом, — продолжил Фен Ли. — поставленным здесь хранить народ Гиртая и заботиться о том, чтобы они оставались на том пути, что и при жизни Ляо Феня. Но шли эпохи, Хаджар.
