Шло время, а фигуры все не прекращали поединка. Каждое движение, каждый удар, каждое уклонение встречали равную противоположную реакцию.
Дождь теперь моросил мягкими волнами, капли ловили последние лучи солнца и рассеивали их, как россыпь жидкого золота. Но ни один из воинов, казалось, не замечал окружающей красоты: они были полностью поглощены своей собственной борьбой жизни и смерти.
Луг, некогда служивший безмолвным свидетельством волшебства древнего мага, теперь носил шрамы их битвы. Их и ничей больше.
Разбитые столпы света усеивали пейзаж, пусть их сияние и тускнело с каждым прошедшим мгновением. В углублениях, расщелинах и трещинах, образовавшихся от силы их ударов, образовались лужи, в которых отражалось штормовое небо.
Черный воин, используя последние резервы, вновь взмахнул клинком — теперь золотые полосы сопровождались огненными искрами. Но Хаджар, будто обладая нескончаемым запасом сил, уклонялся и парировал с изяществом, которое не соответствовало усталости, словно придавливавшей к земле голема.
При каждом таком движении Синий Клинок в ножнах пел песню ветра и грома, словно веселясь на ровне с пылающей над головами бурей.
В одном из очередных обменов ударами Черный воин сделал выпад вперед, намереваясь поразить Хаджара. Но генерал, предугадав его движение, в последний момент уклонился в сторону и стремительным движением руки призвал порыв стального ветра, подсек ноги противника и повалил того на землю.
Генерал встал над лежавшим в грязи противником.
Покрытый глубокими ранами, истекающий черной кровью, он все так же спокойно и ясно смотрел перед собой и видел фигуру человека, даже не вспотевшего после яростной схватки.
— Прошу, — прошептал он.
Хаджар уже видел прежде этот взгляд. Видел так часто, что уже не мог спутать ни с чем другим.
Генерал опустился рядом с поверженным воином на колени и, обнажив старый охотничий нож, упер его под сочленение нагрудника воина.
Их взгляды встретились.
Страж положил ладонь на грудь Хаджара.
Аккурат над мерно и спокойно бьющимся сердцем.
— Ненастоящее… — произнес он, а на губах пузырилась кровь.
Хаджар одним, резким движением толкнул кинжал вперед.
—… но если бьется, то какая разница…
Рука Стража упала на землю, укрытую увядшими, черными цветами.
Над головой пьяная от собственной красоты, плясала молодая ночь.
За спиной мерцал разрез, служивший входом в аномалию. Вот только генерал не мог отвести взгляда от фигуры павшего мечника.
