— Я читала в новостях, что Павел Коваль, заведующий нашего нейрохирургического отделения, участвует в разработках какого-то прибора, который может возвращать утраченные функции нервной системы.
Он не мог этого чувствовать, так что, скорее всего, просто себе вообразил, но его словно горячей волной окатило.
— Вот что бы ты делал, если бы смог встать с этого, безусловно, очень комфортабельного и очень завидного средства передвижения.
Она шутила. Мило и не обидно. Да он и не обижался. Никогда и ни на кого. Какой смысл?
Он хотел было уже напечатать ответ, но замер.
Голова немного болела. Он этого тоже не мог чувствовать, так что, скорее всего, просто навоображал.
— « Не знаю,» — ответил он жестами.
Она улыбнулась и выпрямилась, повернувшись в сторону высоких деревьев, поднимавшихся стеной на другой стороне галечной косы.
— А я бы свозила тебя на север, в лес. Здесь ехать-то всего полтора часа… — она прикрыла глаза и втянула воздух, отчего её ноздри смешно и очень мило расширились. Интересно, ей кто-нибудь, когда-нибудь, говорил, что у неё очень милый кончик носа и…
Кончик носа.
Что за глупость.
Почему он вообще об этом подумал?
Ах да. Услышал от того заядлого курильщика, который на прошлой неделе приехал в больницу проверять легкие и пытался заигрывать с каждой встреченной им медсестрой. Как же его звали… да не важно, в целом.
— Люблю северный лес. Запах хвои и простор… Давай съездим, когда-нибудь?
— « Давай», — легко согласился он. Да и вообще соглашаться, когда заранее знаешь, что это никогда не произойдет, так легко.
— Тогда это обещание, — она снова согрела его своей улыбкой, а он… он просто смотрел на то, как ветер игрался с её волосами и жалел, что не может к ним прикоснуться.
Было бы больно. Сердцу.
И это боль он бы почувствовал даже учитывая, что не знал было ли оно у него вообще — сердце.
* * *Хаджар открыл глаза.
Глава 1898
Он стоял на скале, омываемой холодным морем и ледяной прибой в неистовой битве сходился с наступавшим на него ледяным покровом, словно пытался воспротивиться законам природы и не собирался сдавать на милость наступавшей власти зимы.
Хаджару показалось, что он уже видел где-то такую сцену и думал похожие мысли, но вряд ли. Наверное, просто приснилось.
И все же, он задержался взглядом на этом пейзаже, находя его вдохновляющим. Бессмысленная, но отчаяния битва, когда заранее знаешь, что не сможешь победить противника, но все равно бьешься на пределе возможностей и, даже, больше.
