А значит, они принадлежали не Хаджару, а тому, что их создало. И генерал вернул эти ощущения обратно потоку. Он отказался от них, но не как от ненужных или неуместных, а просто не подходящих конкретному моменту.
На мгновение сознание Хаджара погрузилось в тишину, а затем он ощутил что-то. Что-то далекое. Глухое, как воспоминание о забытом эхо, шумевшим среди горных колодцев."
"Генерал потянулся к этому ощущению, взялся за него и, с удивлением, не обнаружил в нем меча. Как не обнаружил и Ронг’Жа. Лишь… смех. Смех его сестры и родителей.
Смех друзей. Смех наставников. Смех простых жителей, бесчисленных обитателей Безымянного Мира.
Их песни и танцы. Праздники. Гомон таверн, гул ярмарок, тяжелые вздохи на полях, стук стали на тренировочных плацах, шуршание перьев о пергаменты.
Все это звуки — они звенели где-то внутри Хаджара, а он не мог понять откуда они там взялись и, самое главное, для чего.
Но смех и прочие звуки звенели и звали его за собой, попутно протягивая меч так, словно тот не имел практически никакого значения.
Хаджар попытался его ухватить, взять, но поймал лишь пустоту. А вместе с этой пустотой ощущение, что он еще чего-то не понял. Чего-то очень важного. Чего-то, что позволит ему взять в руки этот меч, выданный ему тем, что таило в себе, что удивительно, его собственное сознание.
Но, наваждение, пусть и многословное в понимании генерала, продлилось долю мгновения, после чего Хаджар увидел, как если бы сам был потоком. Он узрел глазами сотен капель. Увидел пологие стены, увидел острые пороги, небольшой водопад, а под конец — широкий пруд посреди огромной пещеры.
Генерал вытащил руку из воды и, отряхнув, повернулся к гиртайцам.
— Первые несколько сотен метров особой угрозы не представляют, — произнес он, стараясь не думать о смехе и прочих звуках. — затем пара порогов, а под конец водопад, впадающий в пруд в пещере. Под водой придется провести не больше четырех минут.
Гиртайцы переглянулись и слово взял Та Лик.
— А откуда, Хаджар, ты знаешь…
— Он ученый, — теперь уже Амик перебила здоровяка.
Причем сказала она эта таким тоном, будто бы объясняла ребенку какие-то совсем прописные истины.
Они ненадолго замолчали, после чего Тар развернул свертки и явил их содержимое.
— Это мочевые пузыри лосей, — начал он пояснять Хаджару. — Они плотные и хорошо держат воздух, но порвутся об острые камни. У нас их десять. По два на каждого и еще два запасные, так что, как я уже тебе говорил, сама судьба свела нас вместе.
