— Да?
— Мы тебе говорили, что у тебя весьма своеобразные представления о… злых намерениях?
— С самого детства!
— Тогда ладно, — кивнул Тар.
От этой небольшой сцены, наполненной дружеской перебранкой, у Хаджара, все же, дрогнуло сердце. Перед внутренним взором пронеслись сцены из прошлого, где вместе с Неро, Серой и офицерами Армии Лунной Лин они могли часами беседовать в подобной манере, находя в этом некий отдых.
Прежде генерал не собирался вмешиваться в работу гиртайцев. Не потому, что ему было плевать, пусть он и видел этих людей впервые в жизни, а потому… Все потому же, почему он сказал в Стране Севера то, что сказал.
Он был старше прадедов этих археологов и, если бы не Парад Демонов, то пережил бы и их далеких потомков.
И все же…
— Не двигайся, Ли, — произнес Хаджар, поднимая руку за мгновение до того, как гиртаец шагнул с места.
Вместо ответа на немой вопрос остальных исследователей, Хаджар вновь отвязал ножны от пояса. Он, аккуратно, тоже стараясь не совершать лишних движений, принял нижнюю стойку, словно собирался одновременно обнажить клинок и нанести стремительный удар.
Он прикрыл глаза и задышал ровнее. Да, в этой скале не существовало ни единого пути силы, по которым генерал шел прежде, вот только… вот только разве Хафотис, Архад-Гален, или кто там еще воздвигли эту странную магию, могли ей отобрать у генерала века сражений на тонкой грани жизни и смерти?
Разумеется нет.
Как они не могли отнять у его тела, рук, сердца и разума, все то, чем пропитал их меч за века битв и скитаний.
Даже если он был лишен мистерий, терны и всего прочего, он все еще оставался Безумным Генералом.
Когда-то просто талантливым мечником, затем солдатом, потом генералом, а спустя века — одним из могущественнейших воинов, владеющих клинком.
Его взмах был стремительнее падающего сокола, а удар сильнее сокрушительного рева водопада. И воздух, словно следуя действительно одной лишь воле генерала и силы его собственного тела, подчинился, обернувшись порывом ветра.
Далеко не таким могучим, как был прежде, когда подпитывался терной, душой, мистерями и истинными словами, присутствующими в мече даже тогда, когда генерал бился в сражениях «стилей», но, все же, он был здесь.
И силы этого разящего потока хватило, чтобы тот волной прокатился по полу, раскалывая ложные плиты и оставляя извилистый, похожий на решето, путь, ведущий вперед.
Хаджар, медленно выпрямляясь, тяжело дыша и едва ли не обливаясь потом, пристегнул ножны обратно.
