Раз Майкл тоже в курсе всего, поскольку бумаги вы нашли вместе, то почему бы вам не обратиться за подмогой к нему?
— И это все? — Эд саркастично закатывает глаза.
Кажется, они вчера повздорили. Джаред мог не очень-то и обрадоваться визиту младшего братца. Но никто из них подробностями вечера со мной не делится, хотя взгляд мой, думаю, более чем вопрошающий и жаждущий деталей.
— А что ты хочешь от меня? Я не Рей, я даже о себе толком не могу позаботиться!
В глазах Джареда мелькает боль. Но она быстро исчезает, уступая место строгости.
— Слабак! — в пылу кричит Эдвард и поднимается на ноги. — Никого ты не защитишь! Даже не хочешь пытаться!
— Тихо! — резко опущенный на стол кулак болит, но звон накрытой для завтрака посуды приводит обоих братьев в чувства. — Эд, иди в свою комнату.
Эдвард гневно топает прочь, недовольно сопя и бормоча себе ругательства под нос. Большие детки — большие бедки. Я рада, что он меня хотя бы послушался. Если бы остался, то ссора только стала больше, и, кто знает, какие острые слова, которые назад вернуть невозможно, могли бы прозвучать.
— У меня служба и рыцарский долг, я не могу отсутствовать так долго… — оправдывается Джаред, глядя на меня с опаской. Вся его ярость сдулась в одночасье.
Ну да, а вы что от герцогини хотели? Слабая девушка с такой проблемной родней, да еще и при подобных обстоятельствах постоянной угрозы долго не протянет. Хочешь не хочешь, а уж кулаком по столу ударить или пинок кому отвесить смущать не должно, хоть этикету и не соответствует.
Я не благородная, мне не стыдно!
— Может, тебе стоит тогда покинуть орден? Много пользы принесла эта служба? Или, быть может, без тебя они не смогут справится? Это же не долг или соображения совести заставляют тебя продолжать. Чувство вины?
Джаред тихонько смеется, откидываясь на спинку стула. Я делаю глоточек чая, поднеся к губам изящную фарфоровую чашку.
— А ее светлость остра на язык. И зрит в корень. Как только мой старший брат еще не заикнулся о разводе?
Мы и шутить уже можем? Или, скорее, отшучиваться, не давая прямого ответа.
— О, как только вернется, так сразу! — улыбаюсь я.
Но Джаред не делится улыбкой. Его настроение качается словно на качелях. Вверх-вниз.
— А он…сможет вернутся? — в голосе тщетно скрываемое волнение.
Ясно, мы просто не хотели показывать слабость при младшеньком. Какой большой и чуткий медведь! Ну, новости о предстоящем нападении на корабль герцога никого бы не обрадовали.
— Конечно.
