Как непохоже на меня. Осторожничать и скрываться. Я всегда первая рвалась в бой, не тушевалась и готова была на любые безумства. С перерождением эта черта никуда не пропала, хотя именно эта склонность характера и стала причиной того, что я в итоге и попала сюда. Если бы я чуточку была осторожней, капельку…кто знает, что было бы тогда. Поздно об этом сожалеть. Да и сожаления ли это, или же всего лишь ностальгия о прошлом, которого уже не вернуть?
— Грустишь в одиночестве? — Шарлотта, по-прежнему живущая в поместье, нарушает тишину.
Я читала в гостиной, но в какой-то момент отложила книгу и уставилась в окно, за которым снова шел снег. Эта зима щедра на осадки. Рейнард снова уехал по делам. Когда его нет рядом, я жду, когда же он близко, хочется оттолкнуть.
— Почему ты так решила?
Девушка пожимает плечами и присаживается рядом. Наверное, никого лучше, кто бы мог понять мои переживания, мне в этом мире не найти.
Не знаю, откуда вдруг берется храбрость узнать правду, я задаю вопрос героине романа и серьезно жду ее ответа:
— Ты когда-нибудь рассказывала ему правду? О том, что это не первая твоя жизнь?
Даже не произнося вслух имя, нельзя не понять, о ком речь.
Лицо Шарлотты не выражает никаких эмоций. Когда она не притворяется и не играет юную девицу, по уши влюбленную в герцога, становится похожей на пустой холст. Или снег, такой же безмятежный и холодный.
— Да. Однажды…уже после того, когда его память вернулась.
Я выпрямляюсь, подробности услышать очень интересно. По времени это примерно, когда они уже прожили вместе год и чувства стали взаимными, где-то перед возвращением герцога Эккарта с возлюбленной в империю.
Шарлотта смотрит в окно, в ее голубых глазах отражается заснеженная пустошь.
— Он не смог меня простить.
Эти слова звучат словно приговор.
Что ж, ты же хотела узнать, какой будет его реакция, Юнис. Вот и ответ. А что ты думала, сровнять все его беды и все счастливые события со страницами книги, написанной на потеху людям другого измерения, пройдет для него безболезненно?
В груди непривычно ноет.
Эта боль ощущается почти на физическом уровне.
Но Шарлотта вдруг продолжает:
— За то, что я знала, и продолжала молчать. Он не простил меня, потому что вся семья, дорогие люди, которых он должен был защитить, были несчастны все то время, пока он не мог вспомнить об их существовании.
