Но супруг качает головой, отводит руку над собой, чтобы в случае чего я бумаги не выхватила. Нечестно так пользоваться преимуществом в росте.
— Дайте! — требую грозно.
— Ни за что! — мужчина замолкает, думает о чем-то весьма напряженно, возможно, вспоминает содержание посланий, и снова начинает полыхать гневом.
С каждым словом повышая голос, его светлость высвобождает эмоции:
— Один посвящает стихи, другой зовет на свидание, третий предлагает сбежать вместе…А этот наглец уже шлет письма с предложением брака! При живом-то супруге!
По отработанной уже схеме скомканные сильными пальцами письма отправляются в камин.
Конверт летит следом. За ним другой. Третий…Всего штук десять. Распечатанных писем было четыре, отмечаю про себя, остальные герцог даже открывать не стал.
Наглец, так полагаю, Мелвин, больше некому. От него послания с подобным содержанием каждые пару недель приходят, я на них не отвечаю, но он все равно не сдается. И говорить тоже было бесполезно, поэтому я просто позволила ему поступать как ему угодно.
Эй, откуда у Рея вообще эти письма?
Прикусываю губу, вспоминая.
Какая наглость! Рылся в моей почте!
Я взяла утром только газету. А остальные письма оставила на потом, видимо, герцог и решил с ними разобраться. Но ведь, там же мое имя было в адресатах указано. Это не слишком ли бессовестно? Он же не ребенок, чтобы чужие вещи присваивать!
— Это подло. Вы не должны были трогать мои письма! — топаю ногой от досады. — Где вы провели эту ночь? И с кем?
Я тоже могу швыряться подозрениями.
Никакого пространства, никакого уважения! Да я и впрямь жена, о которую можно ноги вытирать. Пусть теперь выкручивается. Мне тоже кое-что известно.
— Юнис… — понижает тон герцог предупреждающе.
И на этом все. Ему можно, а мне значит, нет? Это всего-то письма, я не властна над их содержанием, и под луной точно ни с кем не гуляю, в отличии от кое-кого.
— Совсем не доверяете, да? Ничего, я привыкла. Вы не сделали такого, чего бы я не ожидала.
— Ты — моя жена, — повторяется Рейнард, не разрывая взгляда.
Золото плавится в его глазах, тягучий цветочный мед: — Все, что мое — твое. И я сам твой. Развод ты не получишь."
"Застываю в шоке. Какого варрха? Это не слова любви, не клятвы в вечных чувствах, но эффект от них для меня равнозначный.
Это признание. И тот, кто его произнес, выглядит абсолютно серьезным. Он искренен. И сам, кажется, не ожидал от себя подобных слов.
Не знаю, что и ответить. Открываю рот, снова его закрываю. Руки подрагивают.
