Вы не являетесь следователем или стражем, которые уполномочены законом задерживать подозреваемых, поэтому я требую предъявить документ, который бы наделял вас подобным правом. И кстати, вы должны быть в курсе, что дела, в которых фигурируют интересы граждан, не имеющие рыцарского статуса, рассматриваются имперским судом, а не трибуналом. Определение об изменении подсудности тоже предъявите, раз уж на то пошло! — выдаю я и сдерживаю улыбку, заметив ошеломленное лицо Джареда.
Думал, я его просто так, без боя, отдам?
Мы с Фелисей и есть те самые граждане, признанные следствием потерпевшими, и наш интерес вполне явный в этом деле, а нарушение Джаредом приказа связано с ним напрямую, о каком трибунале может быть речь!
В ответ мне тишина и раздражение на лицах рыцарей.
Ага, усы, лапы и хвост — вот мои документы — а в их случае кулаки, бицепсы и грозный оскал. Как говорится, без бумажки, ты…оставим последнее слово на откуп цензуре.
— В таком случае, прошу вон из моего дома. А если вы не желаете уходить, — я киваю Эдварду, который показался на лестнице, ведя за собой нанятых для охраны Фелисии телохранителей.
— Наши люди любезно покажут, где выход.
Когда явно не намеревавшиеся отступать рыцари наконец проваливают, я выдыхаю.
— Не следовало… — Джаред замолкает, стоит нам с Фелисей одновременно бросить на него разозленные взгляды. Есть за что, он как примерный ученик готов был безропотно следовать на экзекуцию!
Эдвард смеется.
— Тюремная пища тебе бы не понравилась, братец!
— Нам одного преступника хватит, Джаред, так что не надо геройствовать, тем более себе во вред! — бурчит Фелисия.
Она действительно переживает, это не игра.
— Кого ты преступником назвала?! Я, между прочим, хотя бы из дома не сбегал! — у юноши явно проблемы с построениями умозаключений.
— Ой, все, — девушка в сопровождении телохранителей идет наверх. — Пойду лучше к Сабрине, в отличии от вас, остолопов, она хотя бы милая!
— Я тоже милый! — кричит ей вдогонку Эд.
Я смотрю на Джареда с предупреждением.
— Юнис, скажи, я — милый?
— Джаред, попробуй только сдаться, когда мы столько сделали, чтобы тебя защитить! — я разворачиваюсь на каблуках и иду к себе, чтобы переодеться, игнорируя надувшего губы младшего брата герцога.
Нельзя в одночасье измениться и отринуть все свои слабости. Так только в сказках и бывает. Мы же постоянно делаем выбор, и потом встречаемся с его последствиями.
Варрхова Лавиния, лучше бы ей накопать на орден побольше компромата.
