— Давай сейчас мы поступим вот так, — достаю из кармана кольца, которые мне передали вместе с вещами, и кладу их на ладонь. — Не хотел при всех это делать.
Беру ее обручальное и надеваю на палец.
— Теперь ты, жена…
Назима тянется к кольцу. Замираю, прикрывая глаза, и только чувствую, как оно скользит по безымянному. В груди начинает пульсировать болезненным и горячим.
— Я люблю тебя, моя девочка, — подхватив за талию, прижимаю Назиму к себе, а потом к стене. Слепо нахожу ее губы и впиваюсь в них поцелуем.
Она вскрикивает от неожиданного напора, но тут же начинает отвечать мне с неменьшей страстью.
Пальчики скользят по моей груди и запутываются в петлях пуговиц. Дыхание становится глубже. Нагло подхватываю ее платье и запускаю руки под подол. Чувствую пальцами кружево чулок и с рычанием скольжу по нему вверх, пока в руках не оказываются бедра. Сжимаю. Как же я скучал…
— Костя, Костя… Подожди, ты, наверное голодный… — пытается увернуться от соих губ Назима.
— О, да… Безумно! — усмехаюсь и клацаю зубами.
— У тебя же ещё есть одежда? — шепчу, нацеловывая ее ушко, и дёргаю с плеч платье."
"— Да… — тихо смеется Назима. — Можешь рвать. Если не жалко…
— Черт… — шипя, торможу и поправляю натянутую ширинку. — Прости, я как животное…
Реально, Тихомиров, набросился на неё с порога. Давай ещё возле стенки загни. Девочка столько ради тебя пережила! Отпускаю. Назима растеряно хлопает глазами и сама тянется за поцелуем. Осекается.
— Что-то не так? — вспыхивает, вспоминая про стыдливость.
— Почему ты остановился?
— Все так, детка, — заправляю ей за ушко прядь волос и прижимаю к себе, впечатывая крепче в пах. — Чувствуешь?
Робко накрывает ширинку ладонью и сжимает. Мои глаза закатываются.
— Что же ты творишь, родная? — шиплю и шумно втягиваю воздух через зубы. — Я пытаюсь вести себя прилично. А ты хулиганишь…
— Не нужно прилично, — мотает головой Назима и, прижимаясь поцелуем к моей челюсти, скользит по ней губами. — Я хочу почувствовать себя твоей.
Мне очень нужно, — добавляет трепетным и проникновенным шепотом.
— Обязательно, детка, — со стоном отвечаю и сдерживаю себя из последних сил, пока моя соблазнительница расстегивает рубашку до конца и кладёт ладони мне на грудь. Позволяю ей это все, чтобы не спугнуть робкую инициативу, но эффект ее действия имеют прямо «какой надо» изголодавшемуся мужскому телу. — Черт… Салат, блинчики, что там у тебя есть… — бормочу, цепляясь за остатки разума.
