Вообще-то это прозвище его величество получил в народе за страсть к верховой езде (а ещё охоте и женщинам). Но других он тоже объезжал знатно. По себе знаю.
Я открыл ящик королевского почтовика и обнаружил там сшитые лентой листы бумаги. На верхнем размашистым почерком Эрика было написано: «Срочно!» Судя по отсутствию на заглавной букве завитушек, характерных для монарха в благодушном состоянии, дело действительно не терпело отлагательств.
Я вытащил сброшюрованные материалы, вложил свою стопку взамен и закрыл ящик.
Ничего. Подождёт до завтра.
Стоило повернуться, чтобы уйти, как в ящике послышался стук.
Надо было сбежать сразу. Хотя, судя по скорости отправки, его величество сидел над почтовиком и ждал. В неравной борьбе чувства долга с гедонизмом победило первое. Оно бы, может, и поддалось… Но общаться со взбешённым Эриком – удовольствие сомнительное. Если он решил кого-то оседлать, то оседлает без вариантов. Это случится рано или поздно, но, учитывая хорошую память короля на плохое, если сдаться добровольно и сразу, можно хотя бы обойтись без шпор.
Я глубоко вздохнул и вытащил из ящика сложенный лист.
«Это действительно срочно! – было написано на нём. Острые углы петелек выдавали королевское нетерпение. – Мне нужно знать твоё мнение!»
Стоило закрыть ящик, как в него упала ещё одна записка.
«Не испытывай моё терпение и не пытайся меня игнорировать!»
Я снова вздохнул. В конце концов, жёны приходят и уходят, а король остаётся.
«Сейчас прочитаю», – написал я прямо на королевской записке, сунул её в почтовик, чтобы остановить поток посланий, и сел за стол.
Бумаги и вправду были весьма занимательны. Судя по перечисленным в них фактам, дядя его величества, Олаф, снюхался с нашими добрыми соседями из Епрона, которых чем-то не устаивал нынешний монарх."
"Чем-чем? Понятно чем. Его величество с радостью объезжал всех, до кого дотягивался, а руки он имел длинные. И ноги крепкие. Кому это не знать, как Левому Ботинку?
И как Правая его Рука, я прекрасно понимал, к чему король клонит.
«Я вчера женился. У меня медовый месяц», – написал я в ответ и закрыл ящик.
Внутри артефакта послышался шлепок.
«Ты уже на целый год медовых месяцев отгулял. Твой лимит исчерпан» – гласила полученная записка.
«Она нежна и сладка, как заморский фрукт», – возразил я на бумаге, но в последний момент передумал. Не хотелось бы обращать внимание монарха на синичку. По крайней мере, до поры до времени.
