Затем он каким-то чудесным образом откинул спинку своего сиденья и вынул оттуда шкуру. Расстелил её на скамье, уложил сверху мои ноги и накрыл.
– Вы можете сильнее откинуться. Подложите под спину подушку. Потерпите немного, скоро станет удобнее.
Я кивнула, кутаясь в мохнатую шкуру и в блаженстве вытягивая ноги. Да, так гораздо удобнее…
* * *Когда меня разбудили второй раз, экипаж стоял. Внутри было темно. Я упиралась головой во что-то удобное, свернувшись калачиком.
– Эмилия, вы можете выйти размяться, – заговорило это «что-то» голосом нэрр-герцога, и я осознала, что его рука обнимает меня за плечи.
– Если хотите, можно выпить на ночь тёплого молока с булочкой. Здесь всегда есть что-нибудь свежее для постояльцев.
Он потянулся, высвобождая руку, и зажёг светильник.
– Давайте я помогу вам обуться.
Он проделал те же действия, что и раньше, только в обратном порядке, и я даже не успела смутиться под впечатлением того, что спала в обнимку с мужчиной.
Да, он мой муж!
Но я даже не заметила, когда и как это произошло!
Герцог толкнул дверь и спустился первым.
Мы очутились в какой-то деревушке, возле дома, откуда действительно пахло сдобой. Уж не знаю, кто ест среди ночи, но я бы не отказалась. Гвардейцы тоже спешились, и их стало больше. Запорошенные снегом – видимо, те, с кем мы приехали, – вели своих коней в конюшню и о чём-то оживлённо болтали с теми, на чьей одежде таяли снежинки. Видимо, здесь у нас менялись провожатые. Очень гуманно, хотя я бы сама не додумалась.
В доме, который оказался постоялым двором, мне выделили целую комнату и предложили помощь дворовой девки, но я сказала, что справлюсь сама.
Но оценила деликатность и заботу супруга. И от сладкой булочки с вареньем из морошки не отказалась. К экипажу я возвращалась в приподнятом настроении. И даже не сразу поняла, что изменилось внутри, когда нэрр-герцог распахнул дверцу.
Сидений не было.
– Эмили, поднимайтесь и усаживайтесь, не выветривайте тепло, – потребовал супруг, и я подчинилась. Только когда поднялась на ступеньку, я поняла, что вместо двух скамей внутри была большая… Язык не поворачивался назвать это кроватью.
Лежанка. Сверху на ней были набросаны шкуры и подушки.
– Поворачивайтесь! – поторопил нэрр Рауль. – Садитесь.
Я села.
Он быстро стянул с меня сапоги и сунул в какую-то нишу в изножье.
– Двигайтесь! – снова скомандовал он, и я переползла вглубь экипажа.
Мой супруг быстро залез следом, разулся и захлопнул дверцу.
Внутри было не то чтобы тепло, но и не холодно.
