Но нет!
Во мне бушевало пламя ярости!"
"«Быть может, изгнание стало для йарла Леира последним, отчаянным способом заставить Бруно взяться за ум? Отец ожидал, что тот одумается, повинится и исправится. Но обиженный юноша уходит в другое королевство и поступает на службу. Там, приняв наконец ответственность за свои поступки, Бруно с лёгкостью преодолевает преграды на пути к цели.
Вы правильно сказали – йарл Леир прозрел в конце трагедии.
Но прозрел ли Бруно? Осознал ли он, что должен быть благодарен отцу за свои достижения? Отцу, который готов пожертвовать собой ради спасения жизни наследника?
Как вы думаете?
Так или иначе, автор не считает, что Бруно заслуживает жить дальше, и убивает его в последнем действии».
Ну пусть она попробует сказать мне в лицо, как нужно писать пьесы!
…Просто литературный критик, а не жена!
Я взял письмо нэрра Бергена и отправился на поиски дорогой супруги.
* * *Я поймал её на горячем! Она ставила на место «Йарла Леира», облегчив мне задачу.
– Дорогая Эмилия, вы снова читаете Вилли? – расплылся я в кровожадной улыбке. – Признайтесь, вы всё же к нему неравнодушны!
– Дорогой Рауль… – Она отдёрнула руку от книги, будто это было чем-то непристойным. – Я как раз хотела с вами обсудить…
– С удовольствием обсужу с вами это произведение! – Я плюхнулся с разгону в кресло.
Что любопытно: совсем недавно я чувствовал себя обессиленным и выжатым, а теперь во мне бурлила кровь.
Пузырьки ярости взрывались на её поверхности, обдавая брызгами всё вокруг.
– Я хотела о… – неуверенно возразила Эмили, но я был непреклонен:
– Обсудить сюжет? Героев? Мораль? Что понравилось тебе в пьесе больше всего? – Я положил ногу на ногу и сцепил на коленке руки в замок, чтобы не размахивать ими, как торговка на базаре.
– Ну… – замялась она.
– Мы можем почитать вместе, если ты забыла, – предложил я и потянулся в сторону книги, но тут супруга внезапно оживилась.
– В этой пьесе мне больше всего понравилось… – бодро начала она, но на последнем слове поникла, как лютик без воды.
– Ничего не понравилось? – Я удивлённо задрал брови, пока сердце моё в отчаянии проваливалось в желудок и даже ниже.
– Я не могу сказать, что не понравилось… Просто я не очень поняла, что хотел сказать этой пьесой автор, – неуверенно проговорила Эмилия, глядя в пол и стискивая пальцы.
