Комбинезон разошелся под ее пальцами, она что-то медленно вытащила – и протянула мне. Сказала:
– Это твой шанс.
На ее ладони лежал узкий, будто пенал, термос. Она сняла крышку – внутри была прозрачная пластиковая ампула. В ней перекатывалась горошина маслянистой фиолетовой жидкости.
– Надо ввести в кровь, – сказала хранитель. – Вероятно, это тебя убьет. Но ты получишь несколько минут.
– Что это? – спросил я растерянно.
Я ожидал чего-то иного. Неощутимой «печати» или, может быть, футуристического пистолета, стреляющего смертоносными лучами.
– Концентрат мутагена первой фазы.
– То, что вы вводите умирающим детям?
– Мы вводим инициирующую дозу. Здесь в пятьдесят раз больше.
Меня передернуло, по коже мороз прошел.
– Если не будешь вводить, то не бери. Это большая ценность.
Я спрятал «пенал» в карман. Спросил:
– Как-то особо с ним обращаться?
– Не нагревай сильно.
– Куда колоть-то?
– Лучше в вену или артерию.
– Спиртиком протереть и шприцем уколоть? – Я попытался усмехнуться.
– Спиртом можешь пренебречь, – сказала хранитель.
– В твоем случае это не важно.
– Ага, – сказал я. Меня потряхивало, будто я уже вводил себе этот чудовищный допинг. – И что произойдет? Я превращусь в Измененного?
– Взрослый человек не может измениться. Впрочем, никто не пытался ввести концентрат.
– А ведь ты не постоянно с ним ходишь, – сказал я. – Значит, допускала, что понадобится. Надеялась, что я тебя уговорю. Ты – человек.
– Мы не люди, – повторила хранитель. – Но мы помним, что были людьми. И делаем для человечества больше, чем ты можешь себе представить.
Она развернулась и побрела назад – странное существо непонятного пола, от силы моих лет, с жуткими белыми глазами и со спрятанными под этой ледяной внешностью человеческими чувствами.
Я получил то, чего требовал.
Но радостно мне от этого не было.
Глава четвертая
Возле метро «Мичуринский проспект» тоже есть Комок – он упал на здание Почты России. Острословы говорят, что с запозданием на неделю относительно всех остальных Комков…
А еще он, хотя это чистая случайность, от метро выглядит как большой утюг.
Даже что-то вроде ручки есть.
И как после этого местные называют Комок? При таких шикарных вариантах?
Баклажан!
Ну с какой стати-то? Он даже не фиолетовый!
Иногда мне кажется, что главная человеческая черта – это делать всё наперекор здравому смыслу.
Я не пошел в метро сразу, а дошагал до Комка. В глубине души я понимал, почему пошел именно туда – не хотел приближаться к нашему Гнезду.
